Лев Яшин. Вратарь моей мечты - Валерий Жмак

Определив, где ворота «Динамо», молодая женщина тревожно всматривалась в защищавшего их человека. Но вместо мужа в них стоял запасной вратарь – Беляев.

Ее охватила еще большая тревога, граничащая с отчаянием.

Заметив у скамейки запасных наблюдавшего за матчем старшего тренера «Динамо» Пономарева, она кинулась к нему.

– Где он? – воскликнула она, схватив того за руку.

Оглянувшись, Александр Семенович узнал супругу Яшина. И сказал как-то буднично, словно ничего не произошло:

– А-а, это вы. Не знаю… Попросил замену, ушел в раздевалку.

– И вы его отпустили?!

– Ну, он взрослый мужик, – пожал тот плечами. – Я же ему не нянька…

Валя хотела спросить еще о чем-то, но тренер уже отвернулся. Бессильно опустив руки, она пошла к входу в подтрибунные помещения…

* * *

Валентина сидела за кухонным столом и пыталась читать книгу. Дети давно спали, так как время было позднее. Точнее – очень позднее. Супруг никогда так долго не задерживался. Даже в те дни, когда команда в полном составе отмечала свои победы, спортивные праздники или чьи-то юбилеи.

Взгляд пробегал по строчкам, но смысла написанного Валя не улавливала – мысли постоянно возвращались к мужу и навалившимся на него проблемам…

Так и сидела в полузабытьи, пока из общего коридора не послышался странный грохот.

Вначале она испуганно вздрогнула – подобного шума за входной дверью никогда не случалось. Затем, резко вскочив, она помчалась отпирать дверь.

Кое-как справившись с замком, распахнула ее и… обомлела. Лев лежал на полу и пытался встать, но сверху на нем лежали упавшие соседские вещи: велосипед, раскладушка и еще что-то…

Общая дверь в подъезд была открыта. На ней свежей яркой краской было выведено: «Яшин – дырка».

– Вот зараза… Понаставили тут… – ворчал Лева, пытаясь сбросить с себя барахло и подняться.

– Ты где был? – дрожащими губами произнесла Валентина.

– А-а, Валюша… Ты извини, я тут… немного пошумел…

Щелкнул замок, дверь напротив приоткрылась.

– Что случилось? – испуганно спросила соседка.

– Всполошились… – безуспешно пытался подняться Яшин. – Зояякльна, все путем. Не волнуйтесь…

Соседка строгим голосом выговорила:

– Валентина Тимофеевна, должна вас предупредить: если эти безобразия не прекратятся, то я обращусь…

Бросившись к соседской двери, Валя резко ее захлопнула.

– А ну, вставай! – вернулась она к мужу.

– Я пытаюсь, Валь…

– Держись за меня, – решительно принялась она за дело.

Поднять Льва, учитывая разницу в габаритах и весе, было непросто.

– Да что же ты?.. Ну… Держись крепче… Давай-давай, потихоньку… Прямо… Вот так… молодец…

Она с трудом вела его по коридору. Он же, навалившись на нее всем телом, едва переставлял ноги.

– Вот он… идет… гордость советского футбола!.. – громко вздыхал Яшин, одной рукой держась за жену, другой опираясь о стенку.

– Тихо, тихо. Не шуми…

– Гордость… между прочим. Но это так, в прошлом… А сейчас – просто дырка, – посмеивался он, очутившись наконец в квартире. – Надо же – дырка. И больше ничего.

Упав на стул в прихожей, Лев достал из пачки папиросу, но супруга выхватила ее и потащила его дальше – в ванную комнату…

Через минуту он по пояс раздетый стоял, согнувшись над ванной; Валентина поливала его голову из душа прохладной водой.

– Все, садись, – закрыла она краны. – Полегче?

Он действительно чувствовал себя лучше. Усевшись на край ванны, Лев вытирал волосы полотенцем и негромко приговаривал:

– Ты бы слышала, как они кричали: «Яшина – с поля! Яшин – на пенсию!» Я думал, что они любят и ценят красоту игры, а им нужны только победы! Победы и точка! А для кого я играю, Валя?! Я ведь для них играю!

– Знаю, знаю… Нужно подождать немного, и все забудется. Все пройдет.

– Не пройдет… Уеду я, Валь. Завтра уеду.

Она насторожилась:

– Куда это ты надумал?

– А к Мишке Галунову. Точнее, к бабке его – в подмосковную деревню. Не могу я тут больше.

Валентина внимательно посмотрела в его глаза, подумала. И сказала:

– Ну и правильно.

Криво усмехнувшись, он мотнул мокрой головой.

– Ну надо же… А я думал – не отпустишь. Что, такой Яшин тебе тоже не нужен?..

Он хотел сказать что-то еще, но не успел, получив от супруги звонкую пощечину.

Дверь закрылась за вышедшей Валентиной, а Яшин так и остался сидеть на краю ванной, размышляя и потирая покрасневшую щеку…

* * *

Всю ночь Лев ворочался на узкой скрипучей кровати; глядя в темный потолок, вспоминал свою жизнь. Окно было приоткрыто, полинялая занавеска изредка покачивалась от дуновений слабого ветерка.

Деревенский домишко Галуновых состоял из сеней, горницы и двух крохотных спален. Постаревшая мама Михаила встретила тепло и наотрез воспротивилась тому, чтобы гость спал в горнице на сундуке.

– Там моя мама спит – ей на сундуке-то привычно. А ты вон какой высокий – разве на нем поместишься? – посмеивалась она, застилая свежее постельное белье.

Пришлось согласиться – кровать и та была коротковата, а уж на сундуке ему действительно пришлось бы помучиться.

Воздух в деревне пьянил свежестью; на тенистой улочке, что тянулась мимо палисадника, было удивительно тихо. И все же спалось Льву плохо. Хоть и ложился рано, а все одно не оставляли беспокойство и переполнявшие мысли. Вставал еще до зорьки; стараясь не шуметь, одевался, брал снасти, отламывал ломоть каравая и отправлялся рыбачить на речку.

Вот и сегодня, провозившись и подремав лишь пару часов, он поднялся с постели, натянул брюки и свитер. Осторожно выйдя в горницу, подошел к столу, на котором едва просматривались остатки ужина. Нащупав под газеткой хлеб, отломил краюху.

– Чего опять в такую рань? – послышался голос старой женщины – бабушки Мишки Галунова.

– Да порыбалю на утренней зорьке, – тихо ответил Яшин.

Вздохнув, женщина перевернулась на другой бок.

– Неделю уж рыбалишь, а хоть бы на уху наловил.

Лев бесшумно выскользнул в сени, взял стоящие в углу удочки и спустился по ступеням крыльца во двор…

* * *

Ранним утром – едва на востоке просветлело небо – Яшин пришел с удочкой на берег неширокой речки. Выбрал тихую заводь, бросил наземь кусок старого брезента, расположился. Раскрыв авоську, разложил рядом снасти.