Сталин и «русский вопрос» в политической истории Советского Союза. 1931–1953 гг. - Владимир Кузнечевский

Неверно было бы думать, что проблема «русского вопроса» занимала только Ленина, а потом и Сталина. Были и в романовской Российской империи лидеры, которые хоть и не акцентировали свое внимание на национальных отношениях, но занимались этой материей очень активно. Прежде всего это были такие выдающиеся национальные лидеры, как П. Столыпин и С. Витте.

Эти двое бдительно следили за тем, чтобы в правящей российской политической и административной системе в обязательном порядке пропорционально были представлены не только этнически русские управленцы, но и все национальные меньшинства, проживающие на данной российской территории. С.Ю. Витте в 1899 году опубликовал даже специальную работу «Национальная экономия и Фридрих Лист», надеясь этим шагом привлечь внимание Николая II к одной из ключевых проблем российского развития[119].

Ссылаясь на авторитет такого германского националиста, каким был Отто Бисмарк, Сергей Юльевич разработал положение о том, что в руководящем слое любого национального государства, и Германского и Российского, в частности, должна быть проявлена «веротерпимость по отношению подданных негосподствующего вероисповедания и происхождения, даже и нехристиан». Витте специально обращал внимание на то, что в управлении национальным государством следует заботиться об уважении к национальной истории. «Лист учил, – пишет Витте, – что нации погибали потому, что недостаточно охраняли интересы своей нации, исторической жизни государства».

Особо следует отметить, что и Витте, и Столыпин активно и публично защищали право русских евреев присутствовать в хозяйственной и политической жизни Российской империи. Эта их принципиальная позиция дорого обходилась им, так как Николай II строго соблюдал завещанную ему его отцом Александром III линию на исключение русских евреев из хозяйственной и политической жизни Российской империи и недопущение еврейских юношей в высшие учебные заведения. А поскольку Витте и Столыпин в своей управленческой кадровой политике исходили из того, что укрепление российской государственности – дело рук не только представителей русского этноса, но всех живущих на территории России наций и народов, и евреев, немцев, поляков и др. в том числе, то Николай II свою неприязнь к евреям переносил и на свое отношение к этим двум премьер-министрам.

Кадровая политика национальной всеядности при безусловном превалировании в аппарате управления на всех уровнях представителей русского большинства у Витте и Столыпина формировалась совсем не на пустом месте. Корнями своими она восходила к эпохе царствования Александра II, который одинаково уважительно относился к представителям всех наций в правящем слое государства, но одновременно с этим был намного большим русским патриотом, чем его сын и внук.

Но так было до Октября 1917 года. А после этого ситуация на территории бывшей Российской империи изменилась коренным образом.

Пришедшие к власти в России большевики вдруг «обнаружили», что на территории бывшей Российской империи после Гражданской войны 1918–1920 годов существует так называемое «многонациональное» государство, и с той поры на протяжении вот уже почти 100 лет это определение входит во все тексты конституций СССР и РФ.

Из чего исходили большевики в этом своем определении? Да из коренной ленинской позиции, сформулированной Ульяновым-Лениным сразу же после победы Октябрьской революции: «Тот не социалист, кто не хочет принести в жертву свое отечество ради торжества социальной революции»[120].

В то время (в 1920 г.) Организации Объединенных Наций еще не существовало, и большевики еще не знали, что после Второй мировой войны цивилизованное человечество, объединенное в ООН, будет вынуждено вплотную заняться рассмотрением этой проблемы и прийти к некоторым определениям.