Русские распутья или Что быть могло, но стать не возмогло - Сергей Кремлев

«Сказание о Борисе и Глебе» и более позднее, но тоже домонгольское «Слово о князьях» оказываются страстным осуждением княжеской розни и призывом к единству. В «Слове о князьях» прямо сказано (в переводе со старорусского): «Вы уже и слова единого от брата стерпеть не можете и за малую вражду смертоносную воздвигаете, помощь принимаете от поганых против своих братьев… Познайте, князья, своё могущество и свою честь!..».

Такой призыв был велением эпохи. А раз в реальном масштабе времени такие идеи высказывались, они при определённом состоянии общества могли реализоваться. Если даже эти идеи овладели тогда меньшинством, а не большинством, то не вина меньшинства, а большинства, что за осознанием не последовало действие.

Да и так ли уж только меньшинство осознало тогда необходимость прекращения распрей? Имеются весомые основания предполагать, что «Слово о князьях», как и «Слово о Полку Игореве», и другие упомянутые и неупомянутые Вадимом Долговым произведения – лишь небольшая часть того, что писалось «по теме» в реальном масштабе исторического времени, то есть – в XII веке и в начале XIII века. Бóльшая же часть оказалась утраченной по вполне определённой причине… У поэта Николая Доризо есть поэма о «русском Гомере», который создал труд, равный «Илиаде» и «Одиссее». Однако от этого труда не осталось и строчки, «потому что берёста отлично горит, даже если она – гениальное слово». Как это исторически точно сказано! Русские до-монгольские публицисты писали, конечно, свои произведения не на берёсте, однако пергамент в огне пожаров сгорает так же бесследно, как и берёста.

Это ведь надо тоже помнить и понимать!

Так что, на самом деле, за единую Русь могло быть уже тогда и большинство, а предпосылкой к катастрофе стала позиция правящего меньшинства – удельных князей. Однако даже эта позиция стала лишь предпосылкой, сама по себе такая позиция без внешнего фактора катастрофу не программировала.

Вадим Долгов прав, заявляя, что в XII веке русские земли не составляли монолитного государства. Но ведь тогда и французские, например, земли, не составляли монолитного государства. Тем не менее, их развитие от феодальной раздробленности ко всё более централизованному государству со столицей в Париже проходило более-менее непрерывно и насильственно никогда не прерывалось. А на Руси тенденция к централизации была подавлена, в конечном счёте, не сепаратизмом, а чужеземным сапогом. (Другое дело, что именно сепаратизм проложил этому сапогу путь в Русскую землю).

Я уже писал, а сейчас повторю: если бы ту же Владимиро-Суздальскую землю времён, ну, скажем, Всеволода Большое Гнездо переместить на Английский Остров, отстоящий от Золотой Орды на тысячи километров, а просвещённую и могучую в будущем Британию тех лет – на место Владимиро-Суздальского великого княжества, под бок к Золотой Орде, то ещё неизвестно, что в новые времена называли бы родиной демократии – Владимир-на-Темзе, или Лондон-на-Клязьме!

Академик Покровский считал, что «вопрос, какое из двух прав, городское или деревенское возьмёт верх в дальнейшем развитии, был роковым для всей судьбы древнерусских “республик”…».

Не так это, конечно!

Не прав академик Покровский! При нестеснённом, при естественном развитии русской истории в ней не оказывалось такой исторической дилеммы, ибо в реальной жизни реальной Руси того времени вполне успешно развивались обе линии – и «городская», и «деревенская», при развитии обоих видов производительных сил, при развитии культуры и образованности широких городских слоёв… Да и русское село развивалось, не очень склонное быть лишь объектом эксплуатации.

Само это успешное развитие в немалой мере поощряло настроения «самости» – мол, «нам не страшен Серый Волк»… И даже по тем временам исторической и гражданской незрелости русского общества подобные настроения вполне уместно поставить нашим далёким предкам в вину – можно было быть и поумнее, хотя…

Хотя, нам ли, раздробившим и разорившим современное Русское государство, упрекать их?

Тем более, что они, наши пращуры, уже тогда проникались также идеями единой государственности. Это ведь – не только литературный, но и исторический факт!

Да, к началу XIII века тенденция к единому Русскому государству от Карпат до Волги не стала главенствующей, однако она могла стать такой уже к концу того же XIII века, если бы не сгорела в том же огне, в котором сгорели гениальные поэмы «русских Гомеров»…

Монголы прошли по Руси как степной пожар, выжигающий всё дотла – мы это вскоре увидим.

И теперь Руси надо было жить в новой исторической реальности – ужасной, как всякая реальность, если её определяют не разум и созидание, а слепая жестокая сила и разрушение.

В дополнение ко всему, Русь – ещё ранее – лишилась и потенциальной поддержки единоверной Византии. В 1204 году крестоносцы, переориентированные французскими феодалами и венецианскими купцами с похода на мусульманский Восток на поход на слабеющую Византийскую империю, захватили и разграбили Константинополь. На развалинах православной Византии образовалась Латинская империя во главе с Балдуином Фландрским. Изгнанного византийского императора Алексея III Ангела приютил князь Роман Мстиславич Галицкий.

Крестоносцы намеревались захватить весь Балканский полуостров, но были разбиты болгарским царём Калояном в битве при Адрианополе. Тем не менее, лишь во второй половине XIII века удалось воссоздать единое Византийское государство. На Руси к тому времени прочно укрепилось верховенство монгольских ханов.