Империя инков - Юрий Берёзкин

Идеологическое единство древнего Перу, бывшее следствием и одновременно условием сохранения политической целостности страны, свое самое яркое выражение нашло в ритуале капак хуча – Великого жертвоприношения. Раз в четыре года, а также во время тяжлых бедствий (например, по случаю междоусобной войны сторонников Атауальпы с приверженцами Уаскара) по всей стране отыскивали детей лет десяти, лишенных каких-либо физических недостатков. Их могли посылать в Куско из всех четырех суйю империи либо из какой-то конкретной местности, чьи жители срочно нуждались в поддержке божественных сил. Выбор кандидата зависел и от положения родителей и родственников ребенка, ибо участие в капак хуча обеспечивало последним уважение окружающих на несколько поколений вперед. Детей могли принести в жертву в Кориканче или в загородном святилище Уанакаури, но если Инка стремился вознаградить отправителей жертвы, он возвращал ее домой, где и устраивалась церемония. В известном нам случае курака селения Окрос близ Аякучо отправил в Куско свою посвященную солнцу десятилетнюю дочь. В награду за то, что ее отец организовал постройку важного оросительного канала, девочка была не только принята в Куско со всевозможными почестями, но и отослана назад. Близ ее родного селения на вершине горы устроили шахтовую гробницу, в которой избранницу солнца замуровали вместе с сосудами и украшениями. В могилу вела медная трубочка усну, через которую погребенную символически поили водой. Принесенная в жертву девочка превратилась в местное божество, которое почитали особыми церемониями в начале и в конце сельскохозяйственного сезона. Ее младшие братья и их потомки стали жрецами нового оракула, вещая фальцетом от имени погребенной. Отец девочки получил повышение, став главой всех соседних курака.

Слово «усну», обозначавшее трубочку, ведшую с поверхности земли в склеп, читателю уже встречалось. Так называлось возвышение посреди площади, стоя на котором Инка совершал ритуалы. В обоих случаях перед нами вариант образа космической оси, соединяющей ярусы мироздания и проходящей через центр земного круга. Во многих мифологиях с подобной осью связан и приносимый в жертву антропоморфный персонаж.

В 50-60-х годах в пустынных горных районах на границе Аргентины и Чили были впервые обнаружены необычные захоронения, связанные, по всей видимости, с ритуалом капак хуча. На вершине горы Эль-Пломо (5430 м над уровнем моря) нашли замерзший труп сидящего мальчика 8-9 лет, а на пике Эль-Торо (более 6300 м) – юноши 15-18 лет. Предметы и украшения, оказавшиеся рядом с человеческими останками, богатые шерстяные одежды позволяют уверенно датировать находки временем инков. Здесь же на горных вершинах, поблизости от могил, оказались каменные постройки – очевидно, святилища. Одно из них ориентировано по линии север – юг, а ось другого направлена на точку восхода солнца, соответствующую дню декабрьского солнцестояния для данной широты.

Мальчик, по оценке медиков, был помещен в могилу еще живым в состоянии наркотического транса или алкогольного опьянения. К вершине он поднимался сам, отморозив по дороге кончики пальцев. Что касается юноши, то его в последний момент убили ударом в затылок. Обе жертвы отличались правильностью черт лица и отсутствием физических недостатков. Судя по одежде, это были не представители коренного населения южных Анд, а, скорее, митмак, переселенные из западной Боливии или южного Перу. В прилегающих к Эль-Торо и Эль-Пломо долинах поселений не обнаружено. От одной из этих гор ближайшая современная деревня расположена в 200 км, и весь окрестный район мало пригоден для хозяйственной деятельности. Совершенно ясно поэтому, что совершавшиеся на горах церемонии имели не местное, а чуть ли не общеимперское значение. Превратившиеся в божества и вознесенные на высочайшие вершины жертвы должны были, по-видимому, осенять своей благодатью все южные провинции государства.

Как показал Т. Зойдема, в погребении по обряду капак хуча сконцентрированы основные андские символы, отражающие представления о плодородии, жизни и дающих жизнь первопредках: гора, бассейн и источник (ведущая в склеп трубка), возлияние воды. Но еще важнее выявленные им политические аспекты жертвоприношения, подчеркивавшие роль Куско как общерегионального центра. Путь предназначенного в жертву ребенка из столицы домой проходил (в максимально возможном приближении) по прямой линии, нередко по бездорожью, через реки и горы. Подобная идеальная прямая совпадала с одним из секе, т. е. с одной из тех воображаемых радиальных линий, которые расходились во все стороны от Куско и соединяли главный храм города с разбросанными по стране святилищами.