Как мы предавали Сталина - Михаил Тухачевский

Предлагаемая вниманию читателей публикация ставит своей целью познакомить их с документом большой исторической важности: кратким отчетом маршала С. М. Буденного о процессе по делу контрреволюционной военной фашистской организации в Красной армии – отчетом, который Буденный, как очевидец и участник событий, подготовил всего через две недели после оглашения приговора Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР. Свои впечатления о суде над М. Н. Тухачевским и другими военачальниками Буденный изложил в виде письма на имя наркома обороны маршала К. Е. Ворошилова; на сегодняшний день именно этот документ наиболее полно и достоверно отражает то, что происходило 11 июня 1937 г. за закрытыми дверями судебного заседания.

В представленном ниже комментарии рассматриваются наиболее важные исторические обстоятельства, связанные с буденновским посланием, включая упоминания письма в различных публикациях, особенности его интерпретации и ряд других вопросов. Как представляется, значение записей Буденного о процессе настолько велико, что как исторический источник они способны внести существенные поправки в сегодняшние представления о событиях советского прошлого и, не исключено, привести к отказу от некоторых популярных штампов.

Самые первые сведения о суде над командирами Красной армии по «делу военных», или, как его еще называют, «делу Тухачевского», появились 11 июня 1937 г. на страницах газеты «Правда»; заметка кратко информировала о завершении предварительного следствия в отношении арестованных в разное время командиров РККА М. Н. Тухачевского, И. Э. Якира, И. П. Уборевича, А. И. Корка, Р. П. Эйдемана, Б. М. Фельдмана, В. М. Примакова и В. К. Путны и о начатом в тот же день рассмотрении их дела на закрытом заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР.

В статье, озаглавленной «В прокуратуре СССР», далее сообщалось: «Следственными органами установлено участие обвиняемых, а также покончившего самоубийством Гамарника Я. Б. в антигосударственных связях с руководящими военными кругами одного из иностранных государств, ведущего недружелюбную политику в отношении СССР. Находясь на службе у военной разведки этого государства, обвиняемые систематически доставляли военным кругам этого государства шпионские сведения о состоянии Красной Армии, вели вредительскую работу по ослаблению мощи Красной Армии, пытались подготовить на случай военного нападения на СССР поражение Красной Армии и имели своей целью содействовать восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов».

На следующий день «Правда» огласила персональный состав Специального судебного присутствия (куда, заметим, среди девяти членов вошли маршал Советского Союза СМ. Буденный, командарм 2-го ранга Я. И. Алкснис и командарм 1-го ранга И. П. Белов) и скупо поведала о других подробностях длившегося ровно один день процесса: «По оглашении обвинительного заключения на вопрос председательствующего тов. Ульриха, признают ли подсудимые себя виновными в предъявленных им обвинениях, все подсудимые признали себя в указанных выше преступлениях виновными полностью.

Судом установлено, что <…> обвиняемые, находясь на службе у военной разведки одного из иностранных государств, ведущего недружелюбную политику в отношении СССР, систематически доставляли военным кругам этого государства шпионские сведения, совершали вредительские акты в целях подрыва мощи Рабоче-крестьянской Красной Армии, подготовляли на случай военного нападения на СССР поражение Красной Армии и имели своей целью содействовать расчленению Советского Союза и восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов».

Еще один официальный материал – приказ Наркомата обороны № 96 за подписью наркома обороны маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова, изданный на основе материалов только что завершившегося суда и состоявшегося неделей раньше Военного совета, появился на страницах «Правды» 13 июня.

* * *

Несмотря на смысловую и стилистическую близость всех сообщений, недомолвки и небольшие разночтения породили множество слухов и домыслов. И не случайно: ведь самое интригующее так и осталось за скобками официальных текстов. Как отмечает современный историк, в тех публикациях ничего не говорилось ни о попытке вооруженного переворота, ни о связях подсудимых с Троцким и другими лидерами оппозиции, – словом, отсутствовали чуть ли не главные пункты обвинений, выдвинутые на московских открытых процессах 1936–1938 гг.

Опираясь на просочившиеся в печать скудные сведения, западные наблюдатели восприняли их со скептицизмом, посчитав, что вся официальная информация о деле Тухачевского служит целям пропаганды и не заслуживает доверия. Позднее родилась другая версия: судебное заседание будто бы вообще не проводилось, а военачальников по-тихому расстреляли в разные дни без предъявления им конкретных обвинений.

В марте 1938 г. на открытом процессе по делу правотроцкистского блока Н. И. Бухарин, Н. Н. Крестинский и ряд других подсудимых дали подробные показания о распределении ролей, планах и преступных деяниях участников «военной группы Тухачевского», но подробности того, что происходило 11 июня 1937 г. за закрытыми дверями Военной коллегии Верховного суда СССР, ни тогда, ни позднее не оглашались.

В отсутствие в распоряжении историков стенограммы закрытого заседания Специального судебного присутствия Верховного суда СССР публикуемое письмо маршала Буденного с его впечатлениями о процессе – это источник, который позволяет получить полное и достоверное представление о деле контрреволюционной военно-фашистской организации в Красной армии, выдвинутых судом обвинениях, показаниях и поведении подсудимых.

Подготовленная Буденным докладная записка представляет собой своеобразный отчет очевидца и участника событий, составленный по горячим следам процесса и направленный адресату 26 июня 1937 года, т. е. через четырнадцать дней после вынесения приговора восьмерым бывшим командирам Красной армии. Как известно, из всех членов Специального судебного присутствия только Буденный и Белов оставили письменные впечатления о процессе. Оба адресованы наркому К. Е. Ворошилову. Однако причины, побудившие Буденного и Белова взяться за перо и подготовить пространные записки, пока не ясны.

Письмо Белова от 14 июля 1937 г. опубликовано более 10 лет назад и, следовательно, хорошо известно историкам. Написано оно в весьма расплывчатых выражениях и по большей части отражает личные переживания автора в связи с процессом. К сожалению, Белов не сказал почти ничего о том, какие показания давали в суде подсудимые; не стал он заострять внимание и на других важных подробностях увиденного. Чуть ниже мы скажем несколько слов о послании командарма.