Иван Молодой. Власть полынная - Борис Тумасов

- Распри наши княжеские и обиды наши нас, русских, касаемы. Но не доведи Бог иноземцам в них вмешаться! Тут мы заодно стоять должны!

Отсидев утреннюю трапезу, Иван Молодой покинул Тверь. Далеко за город его провожал князь Михаил Борисович. Спешились. Дядя положил руку на плечо племяннику:

- Коли чего, князь Иван, помни, ты мне не чужой. Кровь в тебе наша, тверичанская, и я завсегда приму тебя.

Воскресную службу великие князья Иван Васильевич и сын его Иван Молодой отстояли бок о бок.

Службу вел архиепископ Иов. Прихожан было мало, и собор пустовал.

Густой бас дьякона и мягкий тенор Иова уносились ввысь и снова возвращались.

В соборе пахло ладаном, горели свечи. Молодой князь чуял, что отец чем-то недоволен и непременно заведет разговор. Но о чем? О поездке в Устюг или Вологду? Но о том он поведал государю в день возвращения. Рассказал, о чем говорили с тверским князем Михаилом Борисовичем. А когда речь зашла о князьях, какие на помощь иноземцев полагаются, отец нахмурился:

- Сказываешь, Михаил тех князей судит? Так почто он сам с Казимиром сносится? Михаил Шемячичам уподобился…

Храм покинули молча и так же молча во дворец вошли. Уже в сенях Иван Васильевич обронил:

- После трапезы, сыне, поведай мне обстоятельно, о чем у вас с Михаилом разговор велся.

Молодой князь усмехнулся. Подумал, кто-то из дворян, его сопровождавших, донес.

На душе осадок неприятный возник. Разве мог он передать отцу, как сурово судил Михаил его предстоящий брак с греческой царевной?

Но ведь Иван Молодой и сам понимал, что у князя Михаила в словах желчь, потому как он не может смириться, что отец памятью великой княгини поступается.

И уж, конечно, не мог молодой князь передать отцу, как, прощаясь, Михаил Борисович сказал: «Помни, Тверь тебя завсегда рада принять…»

Выйдя из трапезной, уединились в малой палате. Разговор вели короткий, не присаживаясь. И впервые молодой московский князь защищал тверского князя:

- Почто ты, отец, Михаила сурово судишь? Не враг он Москве и зла ей не желает.

Иван Третий сурово оборвал сына:

- Ты, Иван, князя Михаила по словам судишь, а я по делам. Он в душу твою лез. Отчего же, когда великая княгиня Марья жива была, Михаил заверял, что с Москвой ему по пути, а ныне слова те позабыл? Ох, как бы я хотел прочитать грамоту Михаила, какую писал он литовскому Казимиру!

И, оборвав речь, направился к двери. Потом вдруг обернулся, бросил:

- Приглядись, сыне, к тверскому князю Михаилу…

Развернув пергаментный свиток с нанесенной на нем географической картой, молодой великий князь Иван долго смотрел на границы Московской Руси, еще дедом и отцом покоренные земли. Вот пермяки и зыряне, а вот манси и югра…

А эти территории раньше Великому Новгороду принадлежали. Они до самого Студеного моря распростерлись. Князь Иван устремления московских князей одобрял, но отчего отец, покоряя Новгород, сучья вырубил, а корни оставил?

С властью князей ярославских и ростовских навсегда покончил, а с рязанским князем продолжает в мире жить. А все потому, что жена князя рязанского - сестра государя московского Анна Васильевна.

Вот и с Тверским княжеством отец мирился до поры…

Иван оторвал глаза от карты, подумал, что ныне Московская Русь ведет войны по-новому. Раньше, бывало, выводил великий князь войска и вел их на врага. Воинство строилось по полкам: правое крыло, чело и левое крыло. А засадный полк дожидался окончательного удара.

Теперь государь направляет действия воевод из Москвы. Так, на Казань ходили не одной ратью. А еще раньше на Новгород Великий, когда воевода Даниил Холмский первым город осадил…

Князь Иван Молодой задумался. Да и было над чем. Грозная сила собирается в низовьях Волги. В Сарае хан Ахмат нависает над Московской Русью. Какую дорогу изберет он? Поведет ли Орду дорогой Батыя или иной путь протопчут его кони?

Смотрит Иван на карту, а перед глазами проносятся ордынские полчища, стонет русская земля под копытами сотен тысяч коней, скрипят кибитки и арбы и растекаются, подобно саранче, по московским землям татарские воины…

Где заступить Орде дорогу? Да и успеет ли ополчение подтянуться к Москве?

Когда в Устюг и Вологду ездил, с воеводами разговаривал, верил - все готовы встать на защиту Москвы. Только бы собраться воедино… Прав был государь, когда говорил, что сила силе противостоять должна…

Так встанут ли на пути Ахмата русские полки? И великий князь Молодой думает, что у хана два пути. Он может пойти на Рязань, как ходил десять лет назад и был отброшен. Но сейчас он двинется огромной массой и может избрать дорогу иную - либо на Тулу, либо на Калугу. Тогда надобно перекрыть ему путь на Угре-реке. Успеть встать всеми полками…

В дворцовых переходах повстречал молодой князь Иван воеводу Даниила Холмского и поделился с ним своими соображениями.

Князь внимательно посмотрел на Ивана. Перед ним стоял не тот юный князь, с каким наряжали посольство в Крым, а зрелый воин, великий князь Московский.

- Ты, княже, о том же думаешь, что и меня заботит. У нас, великий князь Иван Молодой, одни предположения, а у Ахмата свои соображения. Однако ежели изберет он войну с Московской Русью, то, думаю, твоя правда. Пойдет он на Тулу, самой короткой дорогой на Москву…

Иногда великий князь Иван Молодой начинал судить поступки отца иной мерой, чем прежде. И тогда всему находилось оправдание. Так его, Ивана Третьего, любовь к тверской княгине Марии канула в вечность, уступив место политической страсти великого государя всея Руси.

По мнению Ивана Молодого, эта страсть стала для Ивана Третьего превыше всего, затмила все прежние чувства.

Когда молодой князь обращался к истории, он видел тому примеры. Хотя бы заглянуть в славянскую историю. Владимир, киевский князь, крестивший Русь, отрекшись от язычества и порвав все связи со своими многочисленными женами, взял себе христианку, сестру византийских императоров Анну.

Разве Владимир любил ее так, что мог поступиться прежними страстями? Нет, он об одном мечтал: видеть Киевскую Русь государством могучим, единым…

Вот и Иван Третий берет в жены гречанку, богатство коей в одном - в ее родословной. И это при отцовской скупости! Ему нужно родовое древо Палеологов. Через него он роднится с негаснущей славой древнего Царьграда!..

Иван Молодой верит, что московские великие князья по праву владеют шапкой Мономаха через последнего киевского князя, и далее через Юрия Долгорукого, Александра Невского, Ивана Калиту, Дмитрия Донского тянется древо московских князей.

И что по указанию государя и с благословения митрополита Филиппа начали возводить в Кремле храм Успения Богородицы - тоже закономерное обоснование власти великих князей московских.