Наследники страны Ямато - Ольга Крючкова

– Вы очень прозорливы, господин Уми-Мару. Именно красота и мои знания стали причиной ссылки в провинцию. Но позвольте мне перейти к делу…

– О! – восхищённо воскликнул самурай. – Вы прекрасно изъясняетесь! Не сомневаюсь, что вы были вхожи в Яшмовый дом[113].

– Да, во времена императора Митихито Огимати, когда красота женщина ценилась превыше всего. Итак, вернёмся к настоящему: всем известно – Адзути непреступен.

– Увы… Не скрою, придётся пожертвовать многими жизнями, дабы захватить замок…

Саюри-сан грациозным жестом руки прервала Уми-Мару.

– Поэтому, я здесь. Мне известно, что вы схватили Кицунэ, бывшую наложницу Нобунаги. Поверьте, от неё не будет никакого проку.

– Согласен с вами, – кивнул Уми-Мару, решив умолчать о смерти дзёро. – Я сгораю от нетерпения, вы заинтриговали меня…

Саюри-сан обворожительно улыбнулась, почти также как в те времена, когда могла одним только жестом или улыбкой заставить трепетать сердца придворных мужей… Недавно минула её тридцать пятая весна, но женщина по-прежнему сохранила красоту и обаяние. Она ещё надеялась воспользоваться этим оружием.

– Ещё в Киото я освоила древнюю магию – Онмёдо… Я была слишком молода, дабы понять: недостаточно только овладеть магическим таинствами, необходимо их умелое применение… Увы, никто из нас смертных не лишён таких качеств, как гордыня и самонадеянность… И я не была исключением, потому и допустила ошибку, из-за которой покинула Киото, но…

– Говорите!!! – самурай сгорал от нетерпения.

– Я мечтаю вернуться в императорскую столицу. Мало того, я лелею надежду, что снова стану хозяйкой в том самом доме, который мне когда-то подарил сам покойный император…

– В ваших желаниях нет ничего не возможного!

Саюри-сан кивнула, отчего многочисленные подвески на шпильках издали нежное позвякивание. Уми-Мару ощутил желание, его просто притягивало к этой женщине. Он уже не мог спокойно взирать на её алые губы и искусно поведённые глаза, ему было всё равно, что таинственная гостья намного старше его – напротив, это распаляло его воображение. Его вовсе не страшило, что в любой момент в шатёр может войти сам господин Акэти Мицухидэ или его слуги, ведь всем известна их связь…

– Да, и ко всему вышесказанному прибавьте пять тысяч рё. Эта сумма не покажется вам слишком уж высокой платой за Адзути? – женщина снова улыбнулась, обнажив белые ровные зубы, показавшиеся Уми-Мару жемчужинами.

– Всё, что вы попросите, Саюри-сан. Для меня нет ничего не возможного, – едва сдерживаясь, дабы не наброситься на женщину и не сорвать с неё одежды, вымолвил самурай.

– Прекрасно. Ваш ответ меня вполне устраивает: я уверена – вы человек чести. – Женщина извлекла из рукава кимоно небольшой мешочек, плотно завязанный шнурком. – Это порошок забвения, в мешочке – совсем чуть-чуть, дабы испытать его действие. У вас есть пленные?

– Конечно!

– Тогда приведите одного из них. И прикажите также принести для нас длинные шёлковые шарфы.

Когда в шатёр ввели несчастного крестьянина из ближайшего селения, Гадалка взяла из рук слуги шарф, другой же протянула Уми-Мару.

– Крестьянин вполне подходящий, вид у него крепкий. Нам лучше выйти на воздух, – Саюри-сан решительно покинула шатёр, накинула на голову шёлковый шарф, обмотала им лицо, так что остались видны одни глаза. – Сделайте то же самое, – сказала она, обращаясь к Уми-Мару. – Затем удалите слуг и прикажите никого к нам не подпускать – это опасно для жизни.

Уми-Мару беспрекословно подчинился.

После того, как все распоряжения Гадалки были выполнены, она развязала смертоносный мешочек и бросила его к ногам крестьянина – несчастный почти сразу же закашлял.

Уми-Мару замер в ожидании, оно продлилось недолго. Вскоре крестьянин корчился на земле в предсмертных судорогах – он задыхался, лицо его посинело, глаза вылезали из орбит.

Самурай пристально воззрился на Гадалку: та выглядела невозмутимой, вероятно подобная картина была для неё привычной.

– Я дам вам всё, что пожелаете… Только принесите мне этого порошка! И как можно больше, чтобы в Адзути не осталось ни одной живой души! – взмолился Уми-Мару.

Женщина сняла шёлковый шарф с головы.

– Как пожелаете, господин. Но мне нужно время для приготовления порошка – этот процесс не безопасен.

– Скажите: сколько времени вам понадобиться?

– По крайней мере – неделя…

– Неделя! – воскликнул самурай. – Это слишком много. Три дня и порошок должен быть у меня! – Он ненадолго задумался, а затем сказал: – И поместите его в глиняные горшки, сверху же залепите воском… Иначе вместо награды, я прикажу обезглавить вас!

Гадалка улыбнулась: угрозы самурая показались ей пустым звуком.

– Как вам угодно. Мои служанки и носильщики паланкина вряд ли смогут помочь мне…

– Я дам вам преданных людей. А если порошок будут изготовлен в срок, то в придачу к обещанным дому и награде я прибавлю ещё две тысячи серебряных рё!

– Хорошо, господин. Но две тысяч рё вперёд…

Уми-Мару возмутился:

– Я даю слово самурая! Разве этого не достаточно?

– Поймите меня правильно, господин: я не сомневаюсь в вашем слове. Просто для изготовления порошка нужны определённые ингредиенты, которые можно приобрести только в Киото.

Уми-Мару открыл сундук, застеленный гобеленом, и извлёк из него два увесистых мешочка с обещанными монетами.

– Вот, ровно две тысячи рё.

Затем он приказал явиться слугам. Гадалка поклонилась Уми-Мару, жестом указала слугам взять мешочки с серебром.

– Сделаю всё, как пожелаете, господин Уми-Мару, – заверила Саюри-сан. – Но помните, что ветер должен дуть в направлении замка, а ваши люди соблюдать осторожность.

* * *

Три дня и три ночи прошли в нетерпении. Рано утром, в час Зайца в лагере снова появилась Гадалка.

Саюри-сан вышла из паланкина, её красивое лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги – по всему было видно, прошедшие три дня дались ей нелегко. Она приготовила смертоносное зелье, как и обещала самураю.

Уми-Мару поспешил ей навстречу. Женщина поклонилась.

– Где порошок? – спросил самурай вместо приветствия.

Женщина открыла ящичек, прикреплённый к паланкину, куда обычно складывали обувь.

– Здесь… пять горшочков, запечатанные воском.

Уми-Мару ощутил прилив сил, если не сказать, облегчения и даже восторга.

– Прекрасно! – воскликнул он.

Самурай приказал выдать Гадалке кожаные мешочки, наполненный серебряными монетами – ровно пять тысяч рё, а также документ, подтверждавший право собственности на дом в Киото, скреплённый личной печатью самого господина Акэти.