Викинги. Скальд - Николай Бахрошин

Вещи Сьевнар собрал накануне. Да и много ли вещей у воина? Оружие, доспехи да кошель с монетами – все его достояние. Ей хотел, для нее берег… А теперь он прощался с этими берегами. Со скалами, горами, лесом, с Дозорной Башней, уступами нависающей над водой, с деревянными братьями-кораблями, чьи острые, хищные силуэты виднелись вдалеке на песчаной косе.

Еще с далекого детства эти земли и воды стали его второй родиной. Здесь он когда-то страдал, а потом возвысился…

Чтобы снова страдать? И зачем?

Ты чужой! – бросила ему Сангриль. Обожгла этим словом, как огнем. Впрочем, остальные ее слова тоже обожгли его. До сих пор дымятся в глубине сердца, как раскаленные головешки, горько усмехался Сьевнар.

Только пепел теперь остался, только пепел…

Чужой! – сказала она. Кинула как обвинение. Да – чужой! И станет совсем чужим, когда между ними лягут многие и многие дни морских переходов…

Сьевнар услышал приближающиеся шаги еще издали. Человек, скрытый извилистыми стволами прибрежных сосен шел громко и быстро. Яростно наступал на сухие сучья или просто отшвыривал их ногами.

Надежда заставила Сьевнара оглянуться и всматриваться. А вдруг это она, вдруг передумала, вдруг догоняет его? Раскаялась в своих злых словах и догоняет…

Когда из-за деревьев выскочил прямо на него ярл Альв, Сьевнар вздрогнул от неожиданности. Отпрянул.

Ярл был непривычно растрепан, с покрасневшим лицом и налитыми кровью глазами. Даже его обычная самодовольная усмешка куда-то делась. Вроде как в одночасье стал другим человеком.

– Ты?! – то ли прорычал, то ли прохрипел ярл.

– Я!

– Ты, значит?!

– Я, а кто же еще? – продолжал удивляться Сьевнар.

Больше Сьевнар ничего не успел сказать. Альв мгновенно выхватил меч из ножен на поясе и тут же кинулся на него. Рубанул сильно, наотмашь, и Сьевнар скорее по привычке бойца отпрыгнул в сторону.

Вот и поговорили! – мелькнула мысль.

От второго удара было сложнее уклониться, Альв широко загреб перед собой клинком. Сьевнар спасся только кинувшись на землю и перекатившись.

Он вскочил на ноги и одновременно выхватил кинжал из-за пояса, больше у него не было с собой никакого оружия. Вовремя выхватил! Успел отбить клинок Альва, просвистевший в опасной близости! Жалко, кинжал короткий, втрое-вчетверо короче меча ярла, а то бы можно было сделать ответный выпад.

Зачем ярл напал? Почему здесь? Почему не вызвал на поединок на равном оружии, как положено, при свидетелях?

Эти вопросы скользнули в голове и пропали, и Сьевнар тут же забыл о них. Гнев, обида, тоска – все это ударило в голову, как крепкое пиво, и наступило даже некое облегчение. Словно прорвался давний гнойный нарыв. Все стало просто, понятно, раздумывать больше некогда. В бою вообще думают не головой, а руками и телом, учили его когда-то бывалые воины.

Вот он – враг, обидчик, соблазнитель его Сангриль, а такие обиды смываются только кровью… Лучше всего – если кровью! В конце концов, Альв первый напал на него! Совсем хорошо!

Жалко, что у него только кинжал… Трудно с ним против длинного меча…

Альв все-таки не зря с детства упражнялся в ратном искусстве. Он двигался быстро и умело, этот рыхлый ярл. Не растерял еще былую выучку, перекидывая костяшки счет и пиная рабов, видел Сьевнар.

Первая, внезапная атака не удалась, и ярл быстро отскочил в сторону, полоснув перед собой в воздухе для защиты. Помедлил, восстанавливая дыхание, затем, так же быстро, попробовал напасть с другой стороны. Снова хлестко лязгнула сталь, и снова Сьевнар едва увернулся. Не совсем увернулся, по шее потекло что-то горячее…

Его ответный выпад получился совсем неуклюжим. Нет, короткий кинжал, слишком короткий…

Сьевнар нарочно не взял с собой меч, оставил висеть на стене вместе с другим оружием, боялся, что все-таки вставит между камнями рукоять и кинется сверху. Знал бы заранее…

Толстый ярл оказался серьезным противником. Атаки Альва следовали одна за другой, Сьевнар едва успевал уворачиваться, подставляя свое короткое, но, хвала богам, широкое и прочное лезвие, которое он когда-то забрал из руки мертвого франка.

Только на ловкость можно было рассчитывать, только на прыжки и увертки…

Сьевнар отчетливо видел губы ярла, кривящиеся торжеством нападающего, светлые, водянистые глаза, налитые красными прожилками, бисерины пота на круглом лице. На это и оставалось надеяться – что ярл быстро устанет, выдохнется, отвыкнув от ратных игрищ…

И он уставал. Но и Сьевнар уже устал. Тоже чувствовал, как с него ручьями льются и кровь, и пот.

Да, Альв оказался умелым воином. Ухмылялся прямо в лицо, предчувствуя скорую победу. Они оба молчали, берегли дух, оба только шумное дыхание, топот ног, и звон сталкивающихся клинков… Как будто нет больше ничего вокруг, и никого нет, только они во всем мире… Кружатся в смертельном, злом хороводе глаза в глаза, наскакивают и отступают…

Как получилось, что он вдруг увидел незащищенную спину ярла, Сьевнар сам потом не мог вспомнить. Кажется, он присел в очередной раз, пропуская меч над собой, и, почувствовав, что меч сейчас вернется с оттяжкой, подался вперед длинным кувырком через голову.

Видимо, Альв устал все-таки. Ему бы отскочить с оборотом, развернуться сразу, закрыться круговым движением меча, раз противник поднырнул, скрылся из поля зрения. А он – замешкался. И вот она, спина, прямо перед ним широкая, незащищенная, без доспехов…

Мгновение. Но его хватило! Сьевнар быстро перехватил кинжал за лезвие и метнул под левую лопатку ярла, четко как в соломенное чучело для воинских упражнений. Даже успел удивиться, как легко, послушно воткнулся клинок. Действительно, как в солому…

Альв вскрикнул, теряя меч из руки, и мягко, как-то очень медленно, показалось Сьевнару, завалился на бок.

А Сьевнар так и стоял рядом с ним на четвереньках, слышал свое хриплое, запаленное дыхание и истошный стук сердца, разом заполнившего всю грудь.

Потом он услышал, что к месту поединка бегут люди.

* * *

Сьевнар не сопротивлялся, когда его схватили сразу несколько рук, оттащили от хрипящего ярла, все еще скребущего по земле руками.

Кто-то из хольдов распорядился запереть его пока в старую ригу и поставить стражу. И заперли, и стражу поставили. Двое дренгов, белобрысый Аскольд Щетина и совсем молодой, веснушчатый, как подсолнух, Торир, расположились перед дверью с мечами.

Оба стража были настроены вполне добродушно. Мирно переговаривались с ним через дверь. Поединки – не редкость среди дружинников, а Сьевнара все знали как доблестного воина, хранящего свою честь перед людьми и богами. Один из стражей сбегал, принес по его просьбе воды и мыла, чтоб смыть кровь с раненой шеи. Рана оказалось царапиной, из тех, что страшны только на вид. Просто кончик меча срезал лоскут кожи с шеи, потому и текло так обильно.