Непобедимые скифы. Подвиги наших предков - Наталья Павлищева

Дайрана снова подняла руку:

– С Лейлой решай сама, ты взяла ее под свою опеку, тебе и разбираться. С рассветом сотня выходит на целый день! Идем вместе с сотней Скопасиса.

– А кто останется здесь?

– Одна сотня останется здесь. И из наших кто-то должен тоже остаться. Пойдем налегке. Когда вернемся, не знаю.

Залина задумчиво смотрела на Лейлу: и правда, как с ней теперь быть? С собой не возьмешь, это и впрямь война, а ойранка в седле не сидит… Оставишь здесь, тут же пристанут мужики, которые Залину побаиваются, а без нее снова дадут волю рукам.

Амазонки уже начали расходиться, деловито обсуждая сборы. Залина взяла за руку Лейлу:

– Пойдем, подумаем, что делать с тобой.

А та, осознав, что речь шла о ней, вдруг принялась горячо убеждать свою покровительницу:

– Возьмите меня с собой! Я смогу, я все смогу!

Залина по ее горящим глазам поняла чужую речь новой подруги, помотала головой:

– Нет, тебе нельзя! Там будет трудно даже нам. Ты останешься здесь, понимаешь, здесь! Будешь ждать нас и лечить раненых! Поняла?

Лейла опустила голову, ей показалось, что амазонки бросают такую обузу, но что могла поделать персиянка далеко от родины, одна, среди чужих по языку и обычаям людей? Залина снова взяла новую подругу за руку и повела к дальней повозке, где на шкурах сидела старая амазонка Стрия. Когда-то и она мчалась во весь опор на лихом коне, стреляла на скаку и билась акинаком, из каждого боя привозя скальп врага. Ее любимый погиб в жестоком бою, нового Стрия не выбрала и осталась одинокой. Единственная дочь умерла суровой зимой, потому для старухи дочерьми были все амазонки.

А еще Стрия долго жила среди массагетов, многие из которых понимали язык ойранцев. Значит, найдет общий язык с Лейлой! Как могла Залина забыть об этом?

Притащив персиянку за руку к повозке, Залина громко позвала:

– Стрия!

Из-за полога повозки выглянуло иссушенное солнцем и ветром, с потрескавшейся кожей лицо, на котором яркие синие глаза выцвели до светло-голубого цвета, но горели молодым пламенем.

Окинув придирчивым взглядом Лейлу, старуха прокряхтела:

– Ты кого привела?

– Стрия, мы ночью уходим, когда вернемся, никто не знает. Пока нас не будет, приюти эту красотку.

– Зачем она мне? – проворчала старуха и спряталась обратно за пологом.

Залина ждала, она знала Стрию, та не выдержит. Так и есть, голова старухи выглянула из повозки снова. Видя, что Залина с новенькой никуда не ушли, она кряхтя выбралась наружу и встала, уперев руки в бока, как и сама великанша.

Внимательно оглядев Лейлу с ног до головы еще раз, она поинтересовалась:

– Почему ты привела ее ко мне? Места в стане мало?

– Она ойранка, вместе с Асиат сбежала из плена, а теперь не знаем, куда ее девать.

– Я слышала эту историю… – задумчиво пробормотала старуха.

– Стрия, она не знает нашего языка, не умеет сидеть в седле, вообще ничего не умеет. – Тут Залина вдруг вспомнила, что Лейла лечит людей. – Нет, умеет лечить раны!

Старуха, лицо которой сначала презрительно перекосилось, вдруг с интересом глянула на персиянку.

– Ты приютишь пока ее у себя. До моего возвращения.

Нельзя было сказать, что восторг окрасил физиономию старой амазонки, она снова сморщилась, точно под нос подсунули какую-то гадость, но Залина слишком хорошо знала Стрию, чтобы не понять, что решение в пользу Лейлы уже принято, иначе старая амазонка вообще не стала бы разговаривать! Великанша усмехнулась, подталкивая персиянку к старухе:

– Иди, пока поживешь у нее в повозке…

Лейла с испугом глядела на свою новую хозяйку, тем более что Стрия снова поморщилась:

– И по-каковски я с ней говорить буду?!

– Она понимает мидийский… А еще учи нашему!

Залина вдруг повернулась и пошла прочь, словно ничего не произошло. Ее крупную фигуру еще долго было видно в свете костра, но старуха глазеть не дала, подтолкнула Лейлу к повозке:

– Пойдем, что ли, чего стоять столбом?

Асиат и Аморг не слышали разговора амазонок и не видели, как Залина увела Лейлу, они вообще ничего не слышали и никого не видели. Влюбленная пара медленно брела в сторону от костров, тихо о чем-то беседуя. Но если бы кто спросил, о чем, вряд ли ответили бы сами. Кажется, Асиат все же рассказывала о том, как оказалась в шатре у Дария, как встретила там Милиду, как они бежали, прихватив с собой Лейлу, как добирались до своих… Аморг счастливо блестел глазами, яркие звезды мигали им с небес, легкий ветерок трепал волосы людей и гривы их лошадей, и страшно далекими казались полчища ойранцев, пришедшие на земли скифов, угрожающие им рабством и смертью.

Наверное, влюбленные долго блуждали бы по степи, если бы Аморга не позвали в стан. Это кричал Сагир:

– Аморг! Аморг!

Голос сармата вернул Аморга и Асиат к действительности. Оба оглянулись и со вздохом отправились обратно.

* * *

Скрипели огромные колеса повозок, покрикивали на медлительных волов люди, перекликались между собой, слышались женские голоса, иногда плакали дети… Обоз пробирался на север, чтобы спрятаться в лесах. Казалось, в самом воздухе разлита тревога. Антир распорядился увести женщин, детей и больных как можно скорее и как можно дальше, укрыть в лесах от пришедших в Скифию ойранцев.

Такого никто из ныне живущих не помнил. Старики рассказывали, что прежде бывали тяжелые времена, когда из-за нападок врагов скифы вынуждены прятаться по лесам, лишь на время и только по краю выходя в степь. Нынешние такого не представляли. Как можно жить без вольного степного простора, не видеть синего неба над головой, не вдыхать чуть горький от запаха полыни воздух?..

Людей пугала не только необходимость бежать со своих привычных мест и прятаться, но и то, что делать это придется в лесу. Для лесного жителя в степи пусто, один овраг точь-в-точь похож на другой, примет нет, пахнет необычно. А для вольного степного жителя так же тяжел лес. Деревья стоят сплошной стеной, за ними не видно простора, пробираться приходится сквозь чащу, пахнет прелой сыростью, лошадям не просто вольного бега нет, и пройти-то трудно… Конечно, в лесах вода чище и вкуснее, там не пересыхают реки, не нужно рыть колодцы, полно рек и ручьев. Но даже самые большие лесные поляны не могут сравниться со степным простором. Скифы будут чувствовать себя в лесу, как в птицы в клетке.

Но на скифскую землю пришел жестокий враг, и царь решил отправить женщин с детьми под защиту леса. Потому тянется огромный обоз, то ускоряя, то замедляя движение. Конечно, его охраняет сотня сильных воинов, помогая вытаскивать из ям колеса повозок, подгоняя медлительных волов, подбодряя людей… Но все видят, что сами воины ждут не дождутся, когда можно будет вернуться обратно к своим товарищам, небось уже бьющимся с ойранцами.