Взлет и падение Третьего Рейха - Уильям Ширер

«Взлет и падение Третьего Рейха» — лучшее, что написано на эту тему. И дело не только в том, что автор был и историком, и очевидцем описываемых событий. Достоинство книги в том, что аналитический склад ума Ширера заставлял его искать ответы, которых тогда не только никто не знал, но и вопросов таких не задавал. Идеологические истоки национал-социализма, исторический тупик, в котором оказалась Германия после Версальского договора, подробности биографии Гитлера — все это впервые сведено им в единый компендиум и остается важнейшим источником по истории нацистской Германии. У других авторов можно найти больше деталей, больший акцент на тех или иных аспектах, — но общая картина никем не воссоздана лучше, чем Ширером.

Долгое время книга была недоступна российскому читателю. И неспроста.

Что мы знали о Гитлере и нацизме при советской власти? Немного. Гитлер был для советского народа или уродливой карикатурой Кукрыниксов, или злобным чудовищем. Разбираться в истоках его мировоззрения считалось недопустимым, постыдным и аморальным. О фашистах было принято говорить и думать примерно так же, как сейчас о террористах — злыдни, нелюдь, и этим будто бы все сказано. Когда появились фильмы о войне, где немцы показаны пусть и отпетой сволочью, но все же не круглыми идиотами, когда в эпопее «Освобождение» мы увидели в Гитлере пусть мерзкое, но все же человеческое существо, это было откровением.

У советского режима были какие-то свои, глубоко затаенные причины нежелания разбираться. Вот только один штрих. Густав Хильгер, переводчик Гитлера, был свидетелем того, как в августе 1934 года Карл Радек, сидя с Бухариным на подмосковной даче пресс-атташе германского посольства Баума, восклицал: «На лицах немецких студентов, облаченных в коричневые рубашки, мы замечаем ту же преданность и такой же подъем, какие когда-то освещали лица молодых командиров Красной Армии и добровольцев 1813 года (имеется в виду заключительный этап наполеоновских войн в Германии). Есть замечательные парни среди штурмовиков…»

Кроме того, большое неудобство для советских историков представляли протоколы Молотова — Риббентропа и весь начальный период Второй мировой войны, когда Берлин и Москва были союзниками.

Страну Россию, образовавшуюся после распада СССР, с веймарской Германией не сравнивал только ленивый. Положение немцев, живших в отторгнутых областях, вряд ли было многим лучше того, в котором оказалось «русскоязычное» население бывших национальных окраин СССР. Упразднение монархии, пожалуй, равнозначно отмене 6-й статьи. Налицо также деморализованная армия и принудительная конверсия промышленности, огромный внешний долг (те же репарации), отчаянная инфляция, падение нравов, ощущение исторической безысходности и общего дискомфорта, обычно выражаемого формулой «национальное унижение». На этом фоне появление доморощенных чернорубашечников, а затем и скинхедов никого особенно не удивило.

Так что в России национал-социализм имеет свои, глубокие и крепкие, корни. Беда в том, что России никто не сделал прививки от этой заразы, момент, когда ей можно было переболеть в легкой форме, как корью, упущен. В Америке роль такого доктора-иммунолога сыграл Уильям Ширер.

Почему в Германии хотя и случаются эксцессы, нападения неонацистов на иммигрантов из третьего мира, угроза возрождения нацизма как политического движения бесповоротно миновала? Однажды, после одного из серьезных инцидентов в Дюссельдорфе, я взял интервью на эту тему для «Радио Свобода» у Уолтера Лакера. Профессор Лакер о том, что такое нацизм, знает не понаслышке и не из книг. Он родился в 1921 году в Бреслау (нынешнем Вроцлаве) в еврейской семье. В 1937-м, 16-летним юношей, уехал в Палестину; родители остались и стали жертвами Холокоста.

«То, что происходит сегодня, — это, конечно, не нацизм, — убежденно сказал Уолтер Лакер. — Мы наблюдаем не политическое движение. Посмотрите на их лица — это попросту отбросы общества, мерзавцы. Я имею в виду агрессивные группы, которые ищут врага, и этот враг не обязательно иностранцы, — они избивают инвалидов на улицах, они устраивают побоища после футбольных матчей. Точно такой же феномен существует в любой европейской стране, включая, разумеется, и Россию. Как бы то ни было, в демократическом обществе это не может достигнуть серьезных масштабов. Да, они способны совершать террористические акты, но они никогда не станут политической партией или чем-то в этом роде. Противоядие состоит в том, чтобы изолировать этих людей, мобилизовать общественное мнение. Законодательный запрет?.. Не думаю, что это лучшее решение. Инициатива должна исходить от общества, и если большинство скажет: «Это не наше дело», — государство мало что сможет сделать».

Когда несколько лет назад американские скины задумали пройти маршем по Вашингтону и получили от городских властей разрешение, в столицу со всей страны съехались люди, пожелавшие участвовать в антифашистском шествии. Когда бритоголовые вылезли из своего автобуса и собрались развернуть транспаранты, они оглянулись и увидели многотысячную толпу на всех близлежащих улицах. И хотя шеф полиции уверял их, что не допустит никаких бесчинств (оцепление и впрямь выглядело грозно), новоявленные нацисты рисковать не стали, погрузили свой реквизит обратно в автобус и укатили прочь, от греха подальше.

Владимир Абаринов