Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570  - Виталий Пенской

Итак, зимняя кампания 1564 г., на которую в Москве возлагались большие надежды, завершилась болезненным ударом по самолюбию Ивана Грозного и русского воинства. Оказалось, что Литву рано списывать со счетов. В самой же Литве и в Польше известия об победе М. Радзивилла Рыжего вызвали волну энтузиазма и надежд на будущее, тем более что победа на Уле была сполна использована литовской пропагандой для создания нужной общественной атмосферы и настроений и в самой Литве, и в Польше, и в Европе⁵⁵⁴.

Ульский успех имел в первую очередь не столько военное, сколько психологическое и моральное значение. А.Н. Янушкевич отмечал, что «главный военный результат Ульской битвы 1564 г. для литвинов заключался в уничтожении значительного количества живой силы противника, в первую очередь командного состава армии», однако, на наш взгляд, здесь налицо явное преувеличение значения этого боя, основанное на недостаточно критичном восприятии сведений, что дают польско-литовские источники. Потери рати Шуйского именно в живой силе хотя и были чувствительны, однако совершенно некритичны для русского войска на литовском порубежье (судя по всему, мор в Полоцке летом – осенью 1563 г. был более губительным, чем победа литовцев на Уле). Хуже было другое – те, кто сумел уйти от преследования и вернуться в Полоцк, на некоторое время утратили боеспособность и в весенние и летние месяцы 1564 г. могли не учитываться в расчетах русского командования. И сам белорусский исследователь нехотя признает это обстоятельство, когда отмечает, что «отсутствие территориальных изменений после битвы снижает ее военно-стратегическое значение», ибо литовские войска не сумели вернуть себе после победы хотя бы часть утраченных ранее территорий. «Московиты сохранили господство на всем пространстве правобережной Полотчины и ее части на левом берегу Двины», – подвел он итог зимней кампании для Литвы⁵⁵⁵. Снова напрашивается аналогия с событиями пятидесятилетней давности, когда после взятия Смоленска русские войска потерпели обидную неудачу под Оршей, которая не привела к возвращению Смоленска и перелому в ходе войны. Напротив, и тогда, и сейчас конфликт перешел в вялотекущую стадию войны на истощение, когда периоды активизации боевых действий перемежались с очередным этапом переговоров о заключении мира или перемирия.

Поражение рати Шуйского создало новою ситуацию. И Москва, и Вильно оказались перед необходимостью выработки новой стратегии ведения войны. «После успеха в Ульской битве руководство ВКЛ стремилось перехватить инициативу и осуществить широкомасштабную военную операцию против Московского государства, чтобы окончательно взять реванш за поражение под Полоцком», – отмечал А.Н. Янушкевич⁵⁵⁶. В Москве решили не менять принятую после взятия Полоцка стратегию на «удержание счета», а продолжить ведение войны на истощение неприятеля набегами и «малой» войной на порубежье. В итоге лето и осень 1564 г. ознаменовались всплеском военной активности с обеих сторон.

Весна 1564 г. прошла относительно спокойно – источники молчат о крупных военных событиях, хотя, конечно, «малая» война продолжалась. Обе стороны копили силы в преддверии больших событий. Вильно в этом отношении находился в более сложном отношении, поскольку, как показали предыдущие кампании, проблемы с мобилизацией и финансированием войска удовлетворительно решить никак не удавалось. В июне 1564 г. в Вельске собрался великий вальный литовский сейм, на котором обсуждался в первую очередь вопрос об условиях унии с Короной, а до вопросов, касающихся продолжения ведения войны с московитами, у делегатов сейма руки не дошли. И хотя при роспуске остатков рушения, остававшегося на службе, 27 февраля 1564 г. было объявлено о скором его новом созыве, известие это вышло не скоро. Лишь 7 апреля 1564 г. началась рассылка соответствующих «листов», в которых указывалось, что всем служилым людям надлежит явиться «зо всими почты своими, сполна, ничого не затаиваючи, з ездными и пешими» в Друцк на День святого Николая вешнего (т. е. 9 мая 1564 г.). Те же, кто ранее на службу не являлся, должны были под угрозой сурового наказания с удвоенными против прежнего почтами явиться на сбор в Мяделе 24 апреля 1564 г.⁵⁵⁷ Сам Сигизмунд собирался было выехать к армии, но сперва сеймовые дела не позволил ему сделать это, а затем в июле татары напали на Брацлавщину⁵⁵⁸, и король в Литве так и не появился⁵⁵⁹, а вместе с ним традиционно не стала являться и шляхта.