Бой под Талуканом - Николай Прокудин

Пропыленные, чихающие, со слезящимися глазами, я и Марасканов брели в казарму.

– Теперь комбат меня съест в сыром виде, без соли и перца. И зачем я ляпнул про пятнадцать «духов», думал сбить с него патетику, а получилось хуже некуда, – вздыхал с грустью Игорь.

– Да не переживай, скоро уже домой, не принимай близко к сердцу, пошел он к черту, – успокаивал его я, как мог. – А ты что, правда, столько «духов» грохнул?

– Ай, какие подсчеты, может, три, может, пять, я ведь первые полгода командиром взвода в десантуре был, пару раз в засады попадала рота, пару раз «духи» на нас нарывались. После моих очередей некоторые падали, а убил или ранил, хрен его знает. Пятнадцать – это для красивого словца, громко звучит.

– Теперь точно звучит. Еще как, теперь ты – личный враг «Чапая», убийца и мародер. Он десантуру на дух не переносит, не знаю почему, может, где п…ей отвалили? Попал ты, Игорек, под горячую руку, а он хотел тебе наградной на орден после рейда оформить. Подорожник теперь умрет, но не пропустит представление, обязательно бумаги порвет.

– Вот черт, дернула меня нелегкая за язык.

– Не переживай, может, что-нибудь придумаем. Комбат на днях в отпуск уезжает, вот тогда и посмотрим, что предпринять.

На следующий день в полк приехали артисты столичного театра сатиры. Большой концерт подходил к завершению, когда «пани Моника» взяла со столика бумажку и произнесла:

– Эту песню я хочу исполнить в честь офицеров, награжденных орденами Красная Звезда: Острогина, Ростовцева, Суркова. Встаньте, пожалуйста, ребята! Поздравляю вас от всей души!