Моя любимая Эми. История о том, как я дважды потеряла свою дочь - Дженис Уайнхаус

Необходимость отменить тур тоже очень расстраивает. Но я знаю, что все к лучшему. Несмотря на огорчение фанатов, которые очень тебя ценят, это может помочь тебе остановиться и подумать над тем, куда движется твоя жизнь. Я молюсь, чтобы так случилось. Надеюсь, ты поймешь, что ты суперзвезда, но не суперженщина. Ранняя слава поглотила тебя, запутала и затуманила твое сознание. Ты очень молода и восприимчива. Помни, что ты такой же человек, как и все мы. Ты считаешь себя достаточно сильной, чтобы справиться в одиночку, но ты неправа.

Вернись. Я сделаю тебя здоровее и сильнее. Нет ничего лучше, чем жить с тобой и кормить тебя вкусной едой, чтобы ты набрала вес. Ты счастливее всего рядом с семьей, я знаю. Это часть нерушимой еврейской традиции, в который мы растили тебя. Помнишь, как хорошо вы провели время с моей сестрой после концерта в Ньюкасле пару недель назад? Тебе было комфортно и спокойно. Так я узнала, что семья важна для тебя.

Но я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Я, твой отец и Алекс хотим, чтобы ты была счастлива и скорее вернулась к здоровой жизни. Сейчас мы хотим лишь этого.

Мы все волнуемся, но не паникуем. Всему свое время, ты все поймешь. Ты невероятно талантлива, когда прилично себя ведешь, и сможешь продолжить данный судьбой путь.

Ты настоящий профессионал, нуждающийся в работе, и должна скорее вернуться к делам. Мы знаем, ты не хочешь разочаровывать фанатов. Мы знаем, как они для тебя важны и какое незабываемое шоу ты покажешь, когда вернешься в строй. Ты знаешь, что я оптимистка, и я думаю, что с нашей помощью ты снова будешь на высоте. Но ты должна первая прийти ко мне, чтобы это произошло.

Я надеюсь, что благодаря этому письму ты придешь. Отвечай на звонки.

С любовью, Ма.

Вскоре я узнала, что Эми письмо не понравилось, однако она ни разу не говорила о нем. Я тоже не могла завязать разговор. Может, она понимала причину моего поступка. Обычно я была спокойным, рациональным родителем. Возможно, она поняла, что вынудила меня пойти на такой отчаянный шаг, – хотя я не верила, что она вообще хоть что-то понимала. За эти месяцы наши отношения превратились в молчание. Ее проблема превратилась в необсуждаемое. Я надеялась, что она выздоровеет и поймет: все мои слова и поступки были ради одного. Ради спасения ее от смерти.

Я постоянно была в замешательстве. Все тактики были неверными, мой «кнут и пряник» хромал на обе ноги. Где-то через неделю выяснилось, что полиция хочет арестовать Эми в связи с обвинением Блейка в подкупе, и я хотела быть рядом с ней.

Блейк уже сознался, что собирался заплатить 200 000 фунтов Джеймсу Кингу, чтобы тот отозвал показания по делу об избиении. Адвокат Эми Саймон Эсплен заявил, что арест Эми – дело времени. Лучше не тянуть – необходимо приготовить заявление. Адвокат назначил допрос в полицейском участке. Для снятия 200 000 фунтов потребовались бы наши с Митчеллом подписи, так что обвинения, очевидно, были ложными. До этого момента я отказывалась ходить с Эми на суды, где она поддерживала Блейка, но сейчас я просто не могла бросить ее одну. Жизнь Эми была хаосом, но подкуп – это уже слишком.

Допрос Эми решили провести в участке в Шордиче 18 декабря. Согласно английскому закону, обвиняемый должен быть заключен под стражу, прежде чем отвечать на вопросы, и Эми вызвалась сама. Я приехала в ее квартиру в Боу перед поездкой в участок, и мы сели в полицейскую машину. Она очень переживала, но старалась не показывать вида. Жди неожиданного – так я думала об Эми. Но поездка оказалась позитивным моментом.

Еще до прибытия Эми умудрилась обхитрить полицейских.

«Я хотела купить сладостей, пока вы не пришли», – сказала она.

«Я куплю тебе их, Эми», – мгновенно ответила женщина-полицейский, и мы остановились возле ларька, откуда она вернулась с несколькими пакетиками мармеладок Haribo – Эми их любила.

Она жевала мармелад во время допроса.

«Ваше имя?» – спросил полицейский.

«Эми Джейд Сивил», – вежливо ответила Эми.

«Боюсь, нам придется измерить ваш рост», – продолжил мужчина.

Эми поднялась и проследовала с ним к стене, встав к ней спиной. Полицейский замешкался.

«Мне мерять там, где голова, или там, где прическа?» – спросил он.

«Конечно, где прическа», – усмехнулась Эми, и вся комната зашлась смехом.

Фотографии – еще одна канитель. Ее поставили в нужную позу, и мы ждали, пока настроят камеру. Я видела, что Эми нервничает и скучает. Как только сверкнула вспышка, она тут же запела песню, которую всегда пела в кабинете директора школы: