В тени побед. Немецкий хирург на Восточном фронте. 1941-1943 - Ханс Киллиан

Точно сообщается о температуре воздуха, поскольку Ларрей, своеобразный человек, поверх своей голубой униформы всегда носил градусник и каждый день записывал показатели.

«Голод и холод – самые ужасные страдания, которые пришлось испытать армии во время отступления, – пишет он. – Солдаты шли непрерывным маршем в строю, и те, кто не мог больше выдерживать темп, выбывали из колонны и шли с краю. Но, предоставленные самим себе, вскоре они теряли равновесие и падали на заснеженные обочины российских дорог, после чего уже с трудом могли подняться. Их конечности мгновенно немели, они впадали в оцепенение, теряли сознание, и в считанные секунды заканчивался их жизненный путь. Часто перед смертью наблюдалось непроизвольное мочеиспускание, у некоторых открывалось носовое кровотечение».

В другом месте он пишет:

«Вся армия постоянно находилась в биваке. Лишь с большим трудом можно было спастись от воздействия смертельного холода, этой сокрушительной силы. Сначала мороз поражал животных, лишенных своих попон. На каждом шагу валялись мертвые лошади. В тех местах, где делался привал, их было особенно много. В основном они умирали ночью.

Люди, лишенные всяких шуб, пальто и меховых накидок, отдохнув буквально несколько минут, не могли больше двигаться. Молодые люди, более подверженные сну, полегли в огромном количестве. Прежде чем эти несчастные умирали, они бледнели, погружались в своего рода оцепенение, едва могли говорить, частично или полностью утрачивали способность видеть. В таком состоянии некоторые из них еще какое-то время продолжали идти, поддерживаемые своими друзьями и товарищами. Затем наступало мышечное бессилие, люди шатались как пьяные, силы все больше и больше оставляли их, пока они, в конце концов, не падали замертво».

Так и видишь, как, сопротивляясь снежным бурям, утопая в сугробах, гонимые казаками, плетутся по дороге гренадеры. Перед моими глазами предстает образ Ларрея, как он дважды переправляется через пресловутый мост через Березину, чтобы помочь раненым. Гренадеры его знают, они уважают и почитают его и, несмотря на натиск толпы и страх смерти, с благоговением уступают дорогу седовласому человеку.

Какая сцена! Буквально видишь каждую деталь. А дальше идут слова, имеющие решающее значение:

«Если конечности согреваются при постепенно возрастающей температуре, то предрасположение к возникновению гангрены исчезает, и деятельность органов возобновляется естественным путем. Если же переход к высоким температурам происходит внезапно, то поврежденные места застывают и сосуды полностью утрачивают свою эластичность. Наступает состояние онемения. Иногда сосуды лопаются. Возникают трещины, разрывы, начинаются кровотечения. В сосудах нарушается кровообращение, жизненные силы уходят. Затем по характерным признакам можно распознать гангрену.

Горе, если тот, у кого уже угасли жизненные функции в верхних частях тканей, внезапно заходил в прогретую комнату или приближался к сильному пламени. В отмороженных конечностях сразу же начинала развиваться гангрена, причем с огромной скоростью, прямо на глазах».

Именно поэтому Ларрей растирал обмороженные конечности снегом. А что же делать нам? Никто не знает.

Гренадеры маршировали по снегу все дальше и дальше, хотя их отмороженные ноги уже ничего не ощущали, но пока работали икроножные мышцы, они продолжали идти. Наконец, они дошли до бивачного костра и собрались погреться. Ларрей маршировал вместе с ними и остановился недалеко от костра. То, что происходило, он описывает так:

«Я видел, как некоторые солдаты, у которых окоченели ноги, внезапно бросались в огонь. Они больше не ощущали своих ступней и икр; от жары ткани тут же отмирали, люди беспомощно падали вперед прямо в пламя и сгорали».

Меня все сильнее охватывает ужас, я не могу читать дальше. Свеча сгорела, в холодной комнате стало темно и уныло.