Григорий Распутин. Жизнь старца и гибель империи - Андрей Гусаров

Нам нет нужды разбирать причины, побудившие европейские державы начать взаимоуничтожение, и вновь рассуждать о ложных поводах к вступлению России в мировую бойню.

Вспомнить Первую мировую войну стоит лишь в одном аспекте. Участие русской армии в военных действиях в Европе повлечёт за собой гибель империи, а с ней и крах династии Романовых, о благополучии которых думал в те дни «старец».

При общей бездарности правления в России начала XX столетия наиболее востребованными оказались два министерства: иностранных дел и военное^[138]. Первое боролось с недоброжелателями Отечества устами своего красноречивого министра, второе гремело реляциями после очередных маневров победоносной русской армии. Царь, как и положено самодержцу, всецело отдался военному делу. А общество с упоением предалось разрушительной военной истерии в угаре ложного патриотизма. Как-то сам собой расцвёл в великороссах шовинизм, и с началом войны толпы патриотов пошли громить немецкие лавки, город святого Петра превратился в Петроград (на радость патриотам), а столичные булочники Майеры и Шмидты спешно становились русаками Ивановыми. Впрочем, скоро немецких подданных начнут высылать из России. Советские методы борьбы с нежелательными элементами были ещё неизвестны, так что обходились с российскими подданными пока гуманно: собирай вещи и возвращайся на свою историческую родину!

На фоне этого пил и плясал Григорий Ефимович Распутин.

Россия, как писал позднее писатель Колышко, «…поделилась на две или, вернее, на три: воинствующая, миролюбивая и равнодушная… думские элементы… потирали руки, а Россия мужицкая, провинциальная, захолустная по-прежнему, по-всегдашнему, тупо молчала. Во дворцах, министерствах, ресторанах, в бельэтажах и в скромных квартирах перед загадкой, купить или продать, перестали спать. Столица России превратилась в игорный вертеп… В золотой пыли биржевой вакханалии и во мгле Маркизовой лужи едва различался облик безвольного царя и загадочного «старца».^[139]

Воровство и хищения казённых средств сделались всеобщим делом. Члены правительства, их друзья и друзья друзей наживали состояния на государственных заказах. Подряды на поставку армии отдавались только приближённым. Миллионы делались даже из обычной воды. Вспомним хотя бы историю с дворцовым комендантом генералом Владимиром Николаевичем Воейковым и его водой «Кувака», поставки которой стали, в один момент, государственным делом. Денежки потекли к генералу и его семье, но и этого оказалось мало. Всем железнодорожным станциям империи предписали продавать только «Куваку». Министр путей сообщения пользовался министерством как полноправный хозяин. Грандиозный скандал разгорелся в 1916 году, когда выяснилось, что железная дорога задерживала отправку составов с оружием на фронт, пропуская вперед вагоны с «Кувакой».

В России предреволюционных лет ходило шуточное стихотворение Владимира Петровича Мятлева о минеральной воде царского генерала.

Хотя коньяк и хвалит Фейков,Я никогда его не пью,И лишь воды твоей, Воейков,Источник чистый признаю.

Хоть алкоголь толкает к мраку,Его бояре пили встарь,Теперь того, кто пьёт «Куваку»,Ласкает двор и любит царь.

Абрав-Дюрсо, конечно, вкусен,Игрой приятен он для глаз,Но тот, кто ловок и искусен,Тому милей «Куваки» газ!

Как велика людей наивность:Один поверил от души —В твоей воды радиоактивность,А ты – в дворянские гроши!

Тот будет свят, кто был беспутен,Отведав несколько глотков;Её запоем пил Распутин,И очень хвалит Маклаков.

Но мир на лести съел собаку,Высокий пост – удел льстеца!Друзья, так будем пить «Куваку»И прославлять её творца!^[140]

Глава 19
«Старец» чудит и размышляет

С большого несчастья начинается 1915 год для распутинского кружка. 2 января Анна Вырубова попадает в железнодорожную катастрофу. В этой трагической ситуации ярко проявляются способности Распутина-психотерапевта. Хотя кто-то увидит в этих событиях и большее.

Катастрофа с поездом, выехавшим из Царского Села в Петроград, произошла на второй день нового года. Когда Вырубову вытащили из-под груды обломков, в которые превратился вагон, врач, бегло осмотрев её, объявил: «Она умирает, и её не стоит трогать». Фрейлина получила тяжёлую травму головы и многочисленные переломы. Её перенесли в будку сторожа при железной дороге и позвали священника. Императрица позвонила Распутину, попросив «старца» срочно приехать к умирающей подруге. Распутин немного запоздал, так как не мог найти машину, обзванивая всех подряд. В итоге автомобиль дал Витте.

А.Вырубова после крушения поезда. 1915 г.

Когда «старец» вошёл в сторожку, Вырубова лежала без сознания, вокруг суетились люди, рядом сидела заплаканная императрица и грустный император. Распутин быстро подошёл к Анне и начала говорить: «Аннушка, Аннушка… Открой глаза». Распутин повторил это несколько раз и… произошло чудо – Вырубова очнулась и медленно открыла глаза. Особенно сильное впечатление это произвело на Николая и Александру, уверовавших, что Распутин воскресил фрейлину. Сильно вспотевший и обессиленный, Распутин хриплым голосом произнёс: «Жить будет, но останется калекой». Однако это только одна из версий истории. Совершенно иначе события пересказывает поэтесса Зинаида Гиппиус: «…Распутин, когда Аня лежала при смерти и царица спросила, чего ожидать, с необыкновенной ловкостью ответил:

– Если она ещё нужна тебе и России – Господь сохранит её. Если же, напротив, она чем-нибудь может повредить – Бог возьмёт её к себе.

Аня выжила, – ну, значит, „на благо России“».^[141]

А. Вырубова в своём доме в Царском Селе. 1915 г.

Свидетельницей приезда Распутина к искалеченной Вырубовой была и Валентина Чеботарёва, работавшая в Дворцовом лазарете. Из воспоминаний Чеботарёвой: «Послали за Григорием. Жутко мне стало, но осудить никого не могла. Женщина умирает; она верит в Григория, в его святость, в молитвы. Приехал перепуганный, трёпаная бородёнка трясётся, мышиные глазки так и бегают. Схватил Веру Игнатьевну [Гедройц, женщина-хирург. – Прим. А. Г.] за руку: „Будет жить, будет жить…" Как она сама мне потом говорила, „решила разыграть и я пророка, задумалась и изрекла: «Будет, я её спасу». Несмотря на трагизм минуты, государь не мог не улыбнуться, сказав: „Всякий по-своему лечит"»^[142]. Вот и всё прорицание.