До встречи в СССР! Империя Добра - Сергей Кремлев

Николай Хайдуков родился в Саратовской губернии в 1902 году. В 1931 году окончил Уральский химико-технологический институт. С 1936 по 1937 год — главный инженер криолитового завода в Полевском.

По извращённым понятиям «правозащитников» и «демократов» в 1937 году инженер Хайдуков должен был оказаться одной из «жертв палача Сталина» и отправиться на лесоповал в Сибирь. Однако такими были «типичные» судьбы советских людей лишь в представлении деятелей «Мемориала». Что же до 35-летнего Хайдукова, то в 1937 году он становится начальником лаборатории Уральского НИИ минеральных солей, с 1939 по 1945 год директорствует на хромоникелевом заводе № 52 в Первоуральске, с 1945 по 1948 год находится в спецкомандировке в Германии, а в 1949 году становится начальником цеха № 3 на предприятии п/я («почтовый ящик») № 975, ныне — комбинат «Электрохимприбор». И затем — долгие годы работы на уникальном предприятии атомной отрасли.

А вот ещё один пример яркой, но уже весьма знаменитой в Стране Добра биографии я приведу совершенно намеренно — очень уж это впечатляющий пример силы и стойкости духа, характерных для тех лет…

Знаменитый полярный исследователь Георгий Алексеевич Ушаков родился 30 января 1901 года в таёжной деревне Лазаревка в семье амурского казака. Подростком, учась в городском училище, Ушаков две зимы пользовался «комфортом» — как он сам позднее иронизировал — хабаровского ночлежного дома. В своей книге «По нехоженой земле» Ушаков вспоминал:

…

«…грянула социалистическая революция, очистившая воздух старого мира, как гроза, пронёсшаяся над тайгой. Я одним из первых почувствовал блага революции — получил возможность поступить в школу. Государственная стипендия окончательно избавила меня от омута ночлежного дома…»

Ушаков — фигура в советской Арктике героическая и легендарная. В 1926 году он на необитаемом острове Врангеля организовал первое фактически советское арктическое поселение, через пять лет он, в основном вдвоём со своим соратником Урванцевым, нанес на карту полярный архипелаг — Северную Землю. За два года экспедиция Ушакова прошла на собаках и лыжах около пяти тысяч километров.

Сегодня популярны занятия «экстремальными» видами спорта, повышающими «адреналин»… Ушаков и его товарищи Урванцев, Журавлёв и Ходов шли на риск не ради сомнительной забавы, а потому, что этого требовало дело. Когда Ушаков решил выйти в поход на съемку центральной части Северной Земли в опасное летнее время, он объяснял это скромно и внешне буднично:

…

«Многие исследователи ходили в этот период по льдам, но их передвижения были вынужденными — перед ними стоял вопрос о спасении жизни. Нам же казалось, что если человек может идти по морским льдам, когда ему угрожает гибель, то он сумеет пройти по ним для проведения обычных работ…»

В этих словах — тоже гордость советского человека: «Нам не страшны ни льды, ни облака…» Но вот как выглядела эта «обычная работа» через полтора месяца после выхода с базы — я цитирую дневниковую запись Ушакова от 15 июля 1931 года:

…

«Вчера начали с утра подъем на ледниковый щит. Несколько часов потратили на переправу через трещины в снежном забое… Пройти через трещины на собаках невозможно. Поэтому сначала частями переносили на себе груз, потом сани. Каждый брал с собой прочный шест, на котором в случае провала можно было висеть, пока подоспеет другой. Паутину трещин с грузом на спине проходили поочередно. Продвигаясь таким способом, через четыре часа мы преодолели около ста метров (выделения везде мои. — С.К .) и выбрались на ледниковый щит…»

Как собаки уставали даже ездовые собаки. 1 июля 1931 года Ушаков записал в дневнике:

…

«Собаки лежат точно мертвые. Их можно переносить с места на место, и они даже не шевелятся. Удивительно, как только они выдерживают такой путь».

Как выдерживали такой путь сам Ушаков и три его товарища, автор дневника не удивлялся. Впрочем, это не удивляло ни тех, кто готовил экспедицию Ушакова, ни тех, кто готовился прийти ей на смену. Так их формировала эпоха.

В условиях, когда на кону в «белом безмолвии» — жизнь, те же Ушаков и Урванцев оказались не первыми. Во льдах ходили Седов, Пири, Амундсен, Скотт… Однако Ушаков, Урванцев и их соратники рисковали не ради рекорда или славы, и даже не ради научного знания как такового — география сама по себе могла бы и подождать лишний год, пока с карты не было бы стёрто одно из последних крупных «белых пятен» на ней. Зато не могла ждать Россия, будущий Северный морской путь, начавшаяся первая пятилетка.

Осенью 1932 года Ушаков вернулся в Москву, и, завершая свои воспоминания «По нехоженой земле», изданные впервые в 1951 году, он написал:

…

«Столица встретила меня ясными осенними днями…

С тех пор, как я видел великий город перед отъездом в экспедицию, прошло двадцать восемь месяцев. Для советских людей это большой срок. Страна завершала первую пятилетку, обгоняя само время… Успехи строительства отражались и на облике столицы. Тем более яркими были эти изменения для человека, проведшего два года во льдах Арктики.

Асфальт покрыл многие улицы и площади. Они стали шире, просторнее. Исчезли столь характерные для старомосковских улиц извозчики. Длинными вереницами бежали автомобили. Новые высокие здания выросли там, где два года назад я видел подслеповатые купеческие дома, обветшалые дворянские ампирные особнячки или тяжёлые и приземистые торговые лабазы. Недавно построенные многоэтажные здания попадались не только в центре города, но и на бывших окраинах; на месте старых трущоб вырастали целые кварталы, появлялись рабочие городки вокруг новых, только что пущенных заводов. Столица похорошела…

Много дней я ходил по Москве, вспоминал свои мечты о ней, когда жил среди льдов, вспоминал её ободряющий, спокойный и уверенный голос, доносившийся в Арктику по радио… Снова и снова разглядывал улицы. Всюду были черты нового, но всё оставалось родным и близким…»

Да, Россия оставалась для русских людей родной и близкой, но — уже по-новому. Об этой новой России было написано много прекрасных книг и строгих монографий, стихов и песен… Ошеломляющие по темпам и значению цифры характеризуют её рост и укрепление мощи и разума новой России.

Однако я сейчас не буду приводить цифры и факты, как бы они ни были убедительны для любого думающего человека, а отвлеку внимание читателя на скромную, хотя и важную сторону жизни любого общества — на проблему статистики, и даже на более узкую проблему — санитарной статистики…

САНИТАРНАЯ статистика — это отрасль статистики, изучающая состояние здоровья населения. Верно поставленная санитарная статистика — это ещё не достаточное, но совершенно необходимое условие для эффективной охраны здоровья народа.