Средневековая Русь и Константинополь. Дипломатические отношения в конце XIV – середине ХV в. - Елена Малето

В завершение предложенного исследования хотелось бы в плане обобщения сформулировать несколько дополнительных замечаний.

Первое касается того, что отношения Северо-Восточной Руси с Константинополем в конце XIV — середине XV в. проходили, с одной стороны, на фоне ослабления Византии под натиском турок-османов, а с другой — на фоне развивающихся тенденций к централизации. В этих условиях не только на Руси крепнет идея церковной самостоятельности, происходит также укрепление государственной самостоятельности южнославянских государств — Болгарии и Сербии, сопровождающееся провозглашением их церковной независимости от Константинополя и учреждением патриаршеств. Таким образом, процессы, происходившие на северо-востоке Руси, не носили локального характера, а являлись составной частью общеевропейских международных процессов средневековой эпохи в целом.

Второе заключается в том, что путь к автокефалии Русской православной церкви был долгим и имел свои особенности. Поскольку Киев был подчинен Константинополю только в церковном отношении, это подчинение не влекло за собой какой-либо политической или экономической зависимости. Перенос русской митрополичьей кафедры во Владимир, а затем в Москву во многом предопределил в дальнейшем ее лидерство в борьбе с основными соперниками: Тверью, Нижним Новгородом. Наиболее острое соперничество за власть развернулось между Москвой и Тверью и проходило в период зависимости Руси от Орды. В свою очередь, смена императоров и патриархов в Константинополе, ожесточенная борьба за императорский престол в Византии, а также подъем Великого княжества Литовского (конец XIII в.), которое активно вмешивалось в соперничество Москвы и Твери, наряду с ростом процессов централизации в русских землях во многом определили специфику церковно-политических отношений Византии и Руси на протяжении указанных выше столетий.

Поддерживая московских князей и их политику объединения земель вокруг Москвы, Русская православная церковь в лице митрополитов опиралась на свой духовный авторитет и использовала международные связи с Константинопольским патриархатом, в том числе при общении с региональным епископатом. Обращаясь к истории Тверской епископии, заметим, что положение иерархов было подвержено политическим колебаниям внутри княжества. Тверской владыка испытывал огромное давление не только со стороны Московской и Галичской митрополий, но и от собственной княжеской администрации: многие были вынуждены досрочно оставить кафедру из-за политических дрязг. При этом следует отметить роль церкви во внутренних конфликтах в Тверской земле. Если митрополиты в основном поддерживали усилия московских князей по консолидации Руси, то политика тверских епископов в отношении князей тверского дома была во многом противоречива. С одной стороны, епископы старались сохранить мир в Тверском княжестве, с другой — в силу своего положения они не могли играть большой роли в политике, не поддерживая великого князя. При этом позиция епископа могла входить в противоречие с позицией митрополита, что порождало напряженность в их отношениях. Подобная ситуация была наиболее характерна для Великого княжества Тверского, где князья долгое время были в оппозиции по отношению к митрополиту Киевскому и всея Руси. Таким образом, иерархические отношения епископата Твери с митрополитами, которые выступали посредниками между московскими и тверскими великими князьями, византийским императором и константинопольским патриархом, активно вовлекали региональный епископат не только в церковную, но и во внешнеполитическую жизнь.

И еще одно замечание, касающееся ключевых событий в отношениях Москвы и Константинополя уже в XV столетии. Ферраро-Флорентийский собор 1438–1439 гг. и падение Константинополя в 1453 г. стали важнейшими событиями международной жизни Европы, оказав влияние на судьбы Северо-Восточной Руси, на развитие ее государственности. Митрополит-униат Исидор, отправленный на собор, вопреки чаяниям православных и наказам великого князя твердо хранить православную веру, оказался в числе подписавших унию. Поведение Исидора было воспринято в Москве как предательство интересов православия. Тверь не торопилась осуждать ни Исидора, ни унию, а митрополит Иона стал первым предстоятелем автокефальной Русской православной церкви, но в то же время последним митрополитом, чья юрисдикция распространялась на всю Русь, как литовскую, так и московскую.