Главная тайна горлана-главаря. Взошедший сам - Эдуард Филатьев

Михаил Кольцов напомнил читателям о «пивном путче», который произошёл в мюнхенской пивной «Бюргербройкеллер» 8 февраля 1923 года. Там вождь немецких нацистов Адольф Гитлер провозгласил лидера баварских правых Густава фон Кара регентом Баварии, генерала Эриха Людендорфа – главнокомандующим германской армии, а себя – имперским канцлером. Мюнхенский путч провалился, Гитлер был отправлен за решётку. Называя Есенина и его друзей фашистами, Михаил Кольцов призывал и с ними поступить точно так же.

В том, что фельетон «Не надо богемы» был написан по заказу Лубянки, вряд ли стоит сомневаться. Тем более, ОГПУ в тот момент резко расширило сеть своих осведомителей. Об этом рассказал Борис Бажанов, описав услышанный им на заседании одной из комиссий ЦК разговор видного большевика Андрея Сергеевича Бубнова, заведовавшего отделом агитации и пропаганды ЦК РКП(б), и гепеушника Генриха Ягоды:

«Ягода хвастался успехами в развитии информационной сети ГПУ, охватывавшей всё более и более всю страну. Бубнов ответил, что основная база этой сети – все члены партии, которые нормально всегда должны быть информаторами ГПУ; что же касается беспартийных, то вы, ГПУ, конечно, выбираете элементы, наиболее близкие и преданные советской власти. «Совсем нет, – возражал Ягода, – мы можем сделать сексотом кого угодно, и, в частности, людей, совершенно враждебных советской власти». – «Каким образом?» – любопытствовал Бубнов. «Очень просто, – объяснял Ягода. – Кому охота умереть с голоду? Если ГПУ берёт человека в оборот с намерением сделать из него своего информатора, как бы он ни сопротивлялся, он всё равно, в конце концов, будет у нас в руках: уволим с работы, а на другую нигде не примут без секретного согласия наших органов. И в особенности, если у человека есть семья, жена, дети, он вынужден быстро капитулировать»».

Между прочим, именно так ГПУ взяло «в оборот» Сергея Есенина, пытаясь заставить его плясать под лубянскую дудку.

Но вернёмся к суду над четырьмя поэтами. На оглашении приговора суда Есенин не присутствовал, так как (согласно сохранившимся документам) 13 декабря он лёг в профилакторий, который находился в больнице на улице Большая Полянка. Поэт-имажинист пролежал там до конца января следующего года.

А в Палестину в это время прибыли агенты ОГПУ: два Якова – Блюмкин и Серебрянский. Перед отъездом из Москвы их принял первый заместитель председателя ОГПУ и куратор Иностранного отдела Вячеслав Рудольфович Менжинский, который порекомендовал делать за границей «всё, что будет полезно для революции». У Блюмкина были документы на Моисея Гурфинкеля (Гурсинкеля). Прибывшие на Ближний Восток россияне открыли в Яффе (ныне – один из районов Тель-Авива) прачечную, которая стала штаб-квартирой их резидентуры.

А всё ещё находившийся в Польше Нестор Махно сделал публичное заявление о необходимости непримиримой борьбы с большевиками и советской властью.