Волны над нами. Английские мини-субмарины и человекоуправляемые торпеды. 1939-1945 - Джеймс Бенсон

Позже, в тот же день, «Стабборн» обнаружила плавающую мину. Сама мина благополучно миновала подводную лодку, но стальной минреп наткнулся на буксирный трос и заскользил по нему, пока не достал до носа «Х-7». Это вынудило Годфри Плэйса подняться на кожух Х-лодки, где ловким пинком он сумел заставить мину отвязаться и продолжить свой опасный путь. По этому поводу он заметил:

– Знаете, а ведь я впервые пнул мину прямо между рогами.

Это был последний, так сказать, нештатный случай перед началом большого приключения, и ранним вечером 20 сентября четыре оставшиеся Х-лодки отделились от ведущих и начали самостоятельный путь в пролив Сересунд, а большие субмарины отошли в сторону моря. То, что четыре из шести Х-лодок, отправившихся из порта HHZ, совершили свой переход на расстояние порядка 1500 миль на буксире у больших субмарин без особых происшествий, чтобы выйти в точно назначенный район после девяти изнурительных дней, – это было больше, чем можно было ожидать. По более позднему свидетельству адмирала Барри, «походные экипажи Х-лодок заслужили доверие за время перехода, когда они проделали длинный и трудный путь, а также за эффективное состояние лодок к моменту передачи их боевым экипажам. Походные экипажи сыграли большую роль в последующем успехе операции. Я рассматриваю этот переход как замечательный пример успеха судовождения и присущей всем решимости».

Когда экипажи всех четырех Х-лодок отошли от буксирующих субмарин, то с большим воодушевлением приступили к самостоятельному управлению. Суда были в рабочем состоянии. На самом деле безупречное состояние было у двух лодок, а у «Х-10» были дефекты в электрическом механизме подъема перископа, в моторах насосов отсека «W & D» и немного подтекали уплотнители. Ежечасно возникали и другие неполадки, требующие исправлений, с которыми, правда, боевой экипаж справлялся легко. В заключение, у «Х-6» правый зарядный контейнер был затоплен еще в первый день буксировки, но благодаря разнообразным экспериментам с перекладыванием груза и всяческим дополнительным приспособлениям удалось добиться рабочего равновесия лодки, при условии что внутри фьорда вода окажется такой же степени солености.

Начиная с этой точки «Х-6» и «Х-7» очень удачно держались вместе и ни разу не столкнулись друг с другом. «Нам удалось беспрецедентное прохождение через минное поле у острова Сёрёйа, в ночь с 20-го на 21-е, – писал Джон Лоример, – и мы успешно проделали путь по Альтен-фьорду в светлое время».

Дифферентировку обе лодки провели с определенными трудностями, вероятно, что было связано с наличием пресных слоев воды. Дефект перископа на «Х-6» усугублялся, а «Х-7» встретила несколько вражеских судов, от которых легко уклонилась. Возможно, наиболее острыми ощущения были, когда Плэйс обнаружил большое судно с подветренной стороны острова Аарой, примерно в 4.30 пополудни. Он был почти уверен, что это линкор «Шарнхорст», но его внимание к этому кораблю было ограничено идентификацией в вахтенном журнале. Его вполне определенной целью был «Тирпиц».

Все шло согласно плану, и «Х-6» вместе с «Х-7» провели ночь среди группы островов Браттхольм в ожидании. У них не было никаких средств устойчивой связи друг с другом и с «Х-10», которая должна была прибыть раньше их. «Мы должны были нырять несколько раз за эту ночь, – писал Лоример, – поскольку находились очень близко к главному фарватеру на Хаммерфесте. В одном месте нас чуть не протаранили, как раз когда я был на вахте, так как у нас заклинило управление».

Экипаж «Х-7», пытаясь зарядить батареи посреди постоянных появлений маленьких катеров и небольших судов, «наслаждался» подобными экспериментами. Пока длились часы ожидания, они сумели установить запасную выхлопную трубу, что было нелегким делом в тех условиях. Вскоре все неполадки были исправлены, обошлись починкой с использованием достаточного количества липкой ленты, парусины и жевательной резинки. С таким успехом сердечно поздравили механика Уитли.

Следующим утром начался переход через Ко-фьорд. «Х-7» достигла подветренной стороны островов Браттхольм вскоре после полуночи, «Х-6» проследовала часом позже. В течение следующих часов Плэйс успешно провел свое судно через первое препятствие – противолодочную сеть при входе во фьорд. У Кэмерона, однако, возникли некоторые трудности. Затопленный вскоре после начала похода перископ продолжал затапливаться все больше и больше. Как Кэмерон вообще мог управлять своим судном во время последующей атаки, было покрыто тайной, поскольку он вряд ли что-то мог видеть. Но им сопутствовала удача. Они вспыли на поверхность прямо за кормой маленького каботажного судна и проследовали за ним через сети прямо среди бела дня. Кэмерон действовал хладнокровно. Создавалось впечатление, что они стали невидимыми.

Тем временем жизнь в Кофьорде вообще и на «Тирпице» в частности шла своим чередом, о чем свидетельствуют выдержки из вахтенного журнала линкора:

«05–00/22. Построение.

Обычные противовоздушное и противодиверсионное дежурства на борту.

Открыт проход в противоторпедных сетях для катера и буксира.

Гидрофонный пост закончил работу».

Как только его судно вошло в Кофьорд, Кэмерон пошел на шестидесяти футах и приступил к расчетам, как исправить перископ, не производя ремонта. Трудностей добавлял сгоревший мотор тормоза перископа, из-за которого приходилось вручную стопорить его при подъеме и опускании и без того весьма мутной системы линз в трубке. Неудивительно, что им дважды содрали слой краски с корпуса. «Однажды, – писал Лоример, – мы прошли под носом эсминца, между его форштевнем и швартовой бочкой». Несколькими минутами позже они так опасно сблизились с танкером «Нордмарк», стоявшим всего в миле от «Тирпица», что сумели разглядеть в перископ другую швартовую бочку, которую пришлось обходить очень резким изменением курса. Штурвал держал механик машинного отделения Годдард.

К 7.05 утра «Х-6» прошла противолодочную сеть, защищавшую «Тирпиц», и оказалась на дистанции атаки на свою цель.

Первая неудача после входа во фьорд постигла «Х-6», когда патрульный моторный катер вынудил ее уйти в глубину. Когда она временно «ослепла», она попала в свободный участок между противолодочными сетями, который обыкновенно занимал «Лютцов», но сейчас он пустовал. На освобождение они потратили час или более того, работая крайне осторожно. Плэйс не хотел попусту утомлять водолаза без крайней необходимости, тем более что в данном случае нужно было только обойти сеть, а не прорываться сквозь нее. После прокачиваний и продуваний лодка освободилась и всплыла на поверхность. К счастью, за то краткое время, пока она не погрузилась, ее не успели заметить. Все эти действия привели к тому, что гирокомпас «выпал за борт», как писал Плэйс, и насос дифферентной цистерны также бездействовал. Затем лодка вновь «зацепилась», на этот раз трубой перископа за одиночный трос. Но она освободилась вновь, и, хотя без насоса дифферентной системы ее удержание на перископной глубине было несколько сомнительным, она вскоре двинулась по фьорду в направлении своей цели.

В 7.10 Плэйс принял решение о проникновении под противолодочную сеть «Тирпица». «Х-7» должна была сделать это на глубине семидесяти пяти футов (что значительно ниже максимального заглубления таких сетей), где едва ли можно было запутаться. До этого момента на «Тирпице» не возникало никаких опасений, он стоял на якоре, и жизнь на борту шла по обычному распорядку. То, что две лодки смогли проникнуть вплоть до последнего внутреннего рубежа защиты линкора после столь длительного пути и преодоления столь многих опасностей и подойти к нему с пятиминутным интервалом, было высшим достижением тщательного и разумного планирования и профессионального и четкого исполнения.