Супермены Сталина. Диверсанты Страны Советов - Клим Дегтярев

3. Противник обнаружил нападавших еще в окрестностях Угодского Завода и первым открыл огонь. Штурмующие группы с боем зацепились за первые дома поселка, пробились к бывшему райисполкому, к бывшей школе-семилетке. Эти здания, а также скотный двор они обстреляли, забросали гранатами и подожгли. Потеря элемента внезапности привела к тому, что подрывники не сумели взорвать городской мост, а некоторые группы сводного отряда вообще отошли без боя. Отход производился в трудных условиях и сопровождался встречными стычками с немцами. Именно на этот этап операции, а не на бой в самом Угодском Заводе приходится основная часть потерь «партизан»…^[247]

О том, что нападавшие были обнаружены еще на подступах к объекту, свидетельствует один из участников боя. Он утверждает, что сигналом к атаке должен был послужить взрыв гранаты. Он и прозвучал где-то в центре местечка около моста. Следом раздалась автоматная очередь. А затем началась беспорядочная стрельба…^[248] Если все верно (в документе НКВД и в воспоминаниях), то это подтверждает версию о. том, что налет начался хаотично и не было той организованности, которая подробна описана в официальной версии.

А вот самое интересное в этой истории… Штаб 12-го армейского корпуса немцев никогда не дислоцировался в Угодском Заводе, а находился с 24 октября по 24 декабря 1941 г. в Тарутино, что подтверждается трофейными документами и «Ежедневными оперативными картами группы армий «Центр».

А что тогда атаковали партизаны? По одной версии — подразделения службы тыла 263-й пехотной дивизии 12-го армейского корпуса. По другой — полицейский гарнизон.

О потерях в ночном бою с 23 на 24 ноября в немецких трофейных документах сказано, что со стороны нападавших «семь русских убито, один взят в плен. Собственные потери — несколько павших и раненых». По утверждению местных жителей, в результате операции погибло двое полицейских.^[249]

К вопросу о реальных потерях фашистов. В 1996 году небольшим тиражом была издана монография российского историка Виталия Афанасьевича Пережогина «Партизаны в Московской битве». В ней в очередной раз было рассказано об официальной версии Угодско-Заводской операции, а в приложении автор привел фрагменты ежедневных оперативных донесений штаба группы армий «Центр» «О положении» войск на фронте и состоянии тыла в период с 30 сентября по 20 апреля 1942 года. Автор предупредил, что в военном архиве МО РФ ему не удалось найти документов за декабрь. Так вот, в ноябрьской подборке^[250] почему-то не нашлось места сообщениям о разгроме штаба 12-го корпуса. Хотя менее значительные инциденты нашли отражение в сообщениях в Берлин.

Следующая малоизвестная подробность, о которой в Советском Союзе предпочитали не вспоминать. Линия фронта в том районе имела множество дыр». Например, через одну из них, если верить публикациям советского периода, начальник штаба отряда Виктора Карасева доставил пленного немецкого майора, который подробно рассказал о дислокации не только штаба армейского корпуса, но и боевых частей вокруг него. Возможно, что это был фашист, которого лесник по заданию партизан напоил снотворным.

Участники операции собрались в деревне Муковнино, которая находилась на линии фронта. В этом же населенном пункте располагался штаб советской 17-й стрелковой дивизии. Вот почему в расследовании, которое было проведено в шестидесятые годы прошлого века, утверждалось о том, что местные партизанские отряды базировались при штабе 17-й стрелковой дивизии. Перед началом операции они вышли из зоны оккупации. Там они присоединились к разведывательно-диверсионному отряду из Подольска (45 прекрасно вооруженных, обученных и успевших совершить несколько рейдов в тыл врага бойцов) под командованием Вадима Бабаенко и Дмитрия Каверзина, небольшой группы партизан из Коломны под командованием лейтенанта Шувалова и отряда Владимира Жабо (200 человек).

Негативно оценили операцию и сами диверсанты. В качестве примера можно процитировать фрагмент статьи «Второй фронт» «диверсанта № 1» Ильи Старинова: