Леонид Слуцкий. Тренер из соседнего двора - Игорь Рабинер

«Главное, чтобы Леонид не превратился в позднего Романцева. Но думаю, что сила его характера и ума преодолеет это подсознание – когда ты бронзовеешь, перестаешь прислушиваться к кому бы то ни было, кроме себя. Психолог Неверов говорит об этих изменениях его характера в положительном смысле, а вот я этого боюсь.

Его сила в том, что он открыт для всего нового, не стесняется учиться и спрашивать. Всегда ему говорил: «Лёня, не стесняйся сомневаться! Но сомневайся только до принятия решения, а не после». Сегодня же вижу, что порой он уходит от дискуссии – внешне кажется, что соглашается, а на самом деле просто теряет интерес и не видит смысла спорить.

Игроки ведь за что Слуцкого любят? За то, что он очень сильный, глубокий и справедливый. И при этом приносит им удачу. Они понимают, что он может привести их к успеху. Но как только они поймут, что он стал самодуром, то перестанут его любить. И успехи уйдут – потому что одно с другим в его случае взаимосвязано. Он стал жестче, и пока это нормально. Но если следующий шаг – это, извините, романцевщина, то мне бы этого очень не хотелось».

Не думаю, что со Слуцким такое может произойти. Во-первых, у них с Романцевым совершенно разный стиль жизни, и есть ощущение, что с годами нынешний главный тренер ЦСКА энергетику не расходует, а только набирает. Во-вторых, возможно, из-за совмещения должностей главного тренера и президента клуба у Олега Ивановича в «Спартаке» абсолютно не стало сдержек и противовесов – а это редко доводит до добра и провоцирует ощущение собственной безошибочности.

В нынешнем же ЦСКА такое невозможно хотя бы потому, что там есть Евгений Гинер. Он-то мигом погасит любой «звездняк», у кого из его подчиненных он бы ни появился. Когда я спросил, не видит ли он опасности, что Слуцкий с успехами может забронзоветь и измениться как личность, в голосе президента красно-синих появился металл:

«Я не видел, чтобы он хоть в чем-то взлетел. Но, думаю, если такое случится, Леониду Викторовичу придется искать новое место работы».

Ответ, по-моему, исчерпывающий. Впрочем, Слуцкий и без Гинера останется самим собой. Почему? Ответ из одного слова.

Интеллект.

• • • • •

На фоне Полтавской Элиста была манной небесной. Звучит странно, особенно вспоминая слова Пушкина: «…и друг степей калмык». Но это правда. Из «Олимпии», будь у Слуцкого там все благополучно, он ни в какую Калмыкию, конечно, не поехал бы – но тут ситуация была уже совсем иной.

Как его туда порекомендовали? Сработали старые волгоградские связи – или, как выражается Горлов, «помогла волгоградская диаспора». Павлов, в первой половине 1990-х превративший скромнейший «Текстильщик» из небольшого городка Волгоградской области Камышина в участника Кубка УЕФА, рассказал мне:

«Мы выиграли первую лигу, и у нас появилась возможность – и необходимость – содержать не только первую команду, но и дубль. Ко мне подъехал Василий Васильевич Дергач, который преподавал в Волгоградском институте физкультуры и у меня, и у Леонида. Это был наш самый сильный преподаватель, доцент, завкафедрой футбола. Он и сам в 1960-е годы играл за волгоградский «Трактор» и команды мастеров тренировал. Я был у него капитаном команды, но получил «кресты». У меня всегда с ним были близкие, доверительные отношения. Читающий, умный, мудрый тренер, многое мне дал – и основу тренерскую в меня заложил, это однозначно.

К его советам я всегда относился серьезно. И однажды он мне говорит: «Дубль будете набирать?» – «Да. Причем не для галочки, а будем относиться к нему серьезно». Тут-то он и сказал: есть, мол, такой думающий парень – Леонид Слуцкий. А я о нем слышал, знал, что у него во второй лиге возникли проблемы, дисквалификация какая-то была. Говорю Дергачу: «Привози!»

У меня была последняя игра чемпионата, мы выиграли, он и приехал. Сразу сказал ему: «Такого-то числа собираемся, приезжай, занимайся дублем. Можешь уже сейчас начинать». Я дал ему в помощники Бубнова Владимира Николаевича, который помогал мне в Камышине. Опытный человек, десять лет сам работал главным тренером в Волжском, во второй лиге. Бубнов посмотрел и сразу мне сказал: «Парень нормальный, но в организационных моментах ему надо помочь». – «Николаич, ты полностью отвечаешь за этого пацана и этот дубль. А Лёня пусть занимается тренировочным процессом, максимально освободи его от всякой бытовухи».

Слуцкий подтвердил: с Павловым его познакомил именно Дергач. А сам 76-летний ныне завкафедрой футбола в интервью волгоградскому информагентству «Спорт-34» вспоминал:

«Во время учебы Слуцкого мы очень сдружились и относились друг к другу с большим уважением. Потом Леонид возглавил команду ребят 1982 года рождения в «Олимпии», а я там был консультантом. Но сильно в его процесс не лез. Видел, насколько Слуцкий самостоятелен, мешать не имел права. Кстати, уже после ДФЛ столичный «Локомотив» хотел видеть его в своей структуре. Но Слуцкий тогда остался в «Олимпии» и выиграл первенство КФК, переведя клуб из любителей в профессионалы.

А потом «Уралан» досрочно выиграл первую лигу, им руководил другой мой ученик – Сергей Павлов. В высшей лиге элистинцам нужен был дублирующий состав, и вот я повез Лёню к Павлову, когда тому оставалось играть еще три тура. Сергей не стал ничего говорить. Сказал Слуцкому: «Приезжай в январе и принимай команду».

Версии по времени, как мы видим, несколько разнятся – понятно, каждый помнит детали по-своему, – но, главное, суть одна. Людмила Слуцкая даже формулирует так: «Лёню никто, никогда и никуда за руку не тащил. Блата никакого не было, хотя в спорте его и не может быть. Единственное – что Василий Васильевич позвонил Павлову».

75-летний Владимир Бубнов, с которым мы встретились в излюбленном ныне месте футбольной «тусовки» – кафе «Сан-Ремо» прямо около Дома футбола на Таганке, – рассказывает:

«Дергач – мой лучший друг, мы с ним вместе играли за волгоградский «Трактор». Защитник, липецкий парень, и, поскольку от «Трактора» у него была квартира в Волгограде, вернулся в город после окончания карьеры. Пригласили в институт преподавателем кафедры футбола, а потом постепенно дослужился до завкафедрой.

Очень умный человек, отличался от большинства футбольных людей тем, что он не любил все эти выпивоны, кутежи. И это нас с ним сближало. Собирал иностранные пластинки, занимался английским языком. Мы с ним в Одессе в Оперный театр ходили, «Чио-Чио-сан» смотрели. Интеллигент, серьезный человек. Думаю, это одна из причин, почему он Лёню разглядел.

То, что Дергач его Павлову порекомендовал, оказалось для Слуцкого очень вовремя. Тяжело ему после «Олимпии» было. Чувальского, кстати, я хорошо знал, он работал председателем комитета Старополтавского райкома партии – но представить его футбольным функционером не мог. Селянин такой – никогда бы не подумал, что он в футбол придет. По поводу сожженной машины Лёнька потом мне говорил, для меня это новость была. Я спрашивал: «И ты ему простил?» – «Да что там, Владимир Николаич»… Лёня – абсолютно адекватный человек, может и простить».