Фельдмаршал Манштейн. Военные кампании и суд над ним. 1939—1945 - Реджинальд Т. Пэйджет

Но тогда такие заявления должны зависеть от полномочий сделавших их судей, а не от их репутации в качестве юристов-международников, однако необходимых полномочий они не имеют, поскольку это американские, а не международные суды. Проще говоря, американский суд – это не личная репутация судьи.

Затем я постарался выяснить, что собой представляли американские судьи. Это не федеральные, а государственные судьи, и большинство из них являлось «судьями из прерий», то есть прибыло со Среднего Запада США, где международные вопросы практически никогда не поднимались. Часть из них выборные, а не назначенные судьи; государственные судьи в Америке назначаются в результате политических избирательных кампаний. Я, сэр, откровенно говоря, просмотрел список их имен и не обнаружил – думаю, что любой юрист-международник тоже не обнаружит, – ни одного знакомого. При всем уважении, я должен заявить, что они не обладают сколь-нибудь значительным весом или авторитетом в толковании международных законов. Когда дело дошло до документальных доказательств, а именно это им приходилось упоминать в своих заявлениях, стало совершенно ясно, что они прочли одну-две книги по этой теме, однако их решения показывают довольно глубокое непонимание задействованных здесь принципов. Некоторые из этих принципов я рассмотрю подробно, но, возможно, наиболее примечательное, с точки зрения юриста-международника, заявление было сделано на процессе Верховного главнокомандования. Вот как оно звучит: «Обвиняемому не удалось оправдать себя на основании освобождающих от ответственности обстоятельств, заявляя, что кто-то другой совершал подобные преступления или прежде, или после предполагаемого совершения преступления обвиняемым». Похоже, такое заявление определенно игнорирует суть международного права, которое является не более и не менее чем системой «tu quoque» (с лат. буквально – и ты тоже; аргумент, позволяющий государству-ответчику утверждать, что государство-заявитель также нарушило какую-либо международно-правовую норму. – Пер.). Это своего рода соглашение «Я не сделаю этого с тобой, если ты не сделаешь того же со мной; но если ты сделаешь это со мной, то мои обязательства аннулируются». С последующими санкциями: «Мои обязательства аннулируются; если ты начнешь что-либо против меня, то же самое произойдет и с тобой». Вот что такое международное право. Самый очевидный тому пример – использование отравляющих газов в войне 1914–1918 гг. Немцы начали, мы продолжили. И не в качестве репрессалий, призванных вынудить немцев прекратить использование газа; этого можно было добиться практически немедленно. У нас имелось больше газа, и ветер в основном дул туда, куда нам было надо. Мы продолжали использовать газ, потому что он являлся дающим нам преимущество средством поражения, и наши обязательства воздерживаться от применения отравляющих веществ аннулировались, когда их стали использовать немцы.

И весь основополагающий принцип закона о репрессалиях (который касается не только театра военных действий, но и всего закона о блокаде, закона о военных действиях на море и дипломатического закона) основывается на этом фундаментальном утверждении международного права; обязательства одной стороны аннулируются при нарушении их другой. И обсуждающий международное право суд, который может заявить, что «обвиняемому не удалось оправдать себя на основании освобождающих от ответственности обстоятельств, заявляя, что кто-то другой совершал подобные преступления или прежде, или после предполагаемого совершения преступления обвиняемым», совершенно открыто показывает понимание внутригосударственного закона и полную неосведомленность в сути международного права.

В процессе рассмотрения этого дела, когда я подойду к рассмотрению Русской кампании, я попрошу суд оценивать ситуацию такой, какой она являлась на самом деле, и иметь в виду, что большинство обычных правил и обычаев войны оказались аннулированными на самой ранней стадии, если их вообще придерживались, поскольку ни одна из сторон их не признавала. Как применявшийся обеими сторонами в войне 1914–1918 гг. отравляющий газ. Обязательства аннулировались».

Затем я обратился к крайне важному вопросу о приказах вышестоящего командования, как освобождающих от ответственности за преступления обстоятельствах: «Фельдмаршал фон Манштейн в своих показаниях в Нюрнберге утверждал – и здесь это поставлено ему в вину, – что его обязанность, как солдата, подчиняться приказам. Вот что он сказал: «Обязанность военного – полностью и беспрекословно выполнять приказы; не подчиняться приказам у солдата просто нет права». Сэр, на эту же тему высказывался и другой фельдмаршал. Цитирую: «Люди должны научиться выполнять приказы – даже когда все их инстинкты решительно восстают против этого. Я солдат, и я всегда выполняю приказы». Это сказал фельдмаршал Монтгомери в своей речи в Глазго 28 октября 1946 г. Сэр, в моем представлении мнения, высказанные этими двумя фельдмаршалами, абсолютно правильные. Для исполнения долга старшего офицера не существует никаких юридических ограничений. А вопрос, соответствует или не соответствует приказ международному праву, уже забота правительства, а не командующего. Приказ может находиться в вопиющем противоречии с международным правом, он может касаться убийства мирных жителей или граждан нейтральной страны, но тем не менее долг старшего офицера подчиниться ему. Когда флот Виши (режим Виши, официальное название Французское государство – коллаборационистский режим в Южной Франции; существовал в 1940–1945 гг.; официально придерживался нейтралитета, но фактически поддерживал политику стран оси. – Пер.) отверг ультиматум адмирала Сомервилла (Джеймс Фаунс Сомервилл, 1882–1949 гг. – один из самых знаменитых британских адмиралов Второй мировой войны; в 1940 г. командовал базирующимся в Гибралтаре оперативным соединением «H» («Эйч») Британского флота), последний получил приказ открыть огонь. Адмирал выразил протест: мы были в мире с Виши. Сомервилл нашел поддержку своему протесту в Адмиралтействе. Однако Уинстон Черчилль и Военный кабинет отклонили протест, и адмирал Сомервилл подчинился. Французский флот был потоплен,^[84] погибло 1500 французов (3 июля 1940 г. значительная часть французского флота была расстреляна в Мерс-эль-Кебире – операция, проведенная после подписания перемирия Франции с Германией с целью недопущения попадания кораблей флота под контроль Германии. – Пер.).

Сэр, есть ли у кого-либо из вас хоть малейшие сомнения в правоте адмирала Сомервилла, подчинившегося приказу?

Он полностью выполнил свой приказ, и здесь не идет речь о формальном подчинении. Он исполнил приказ так добросовестно, как только смог.

Есть ли у кого-либо из вас хоть малейшие сомнения в его правоте? Стал бы кто-то из вас колебаться отправить адмирала в отставку, если бы он, поступив наоборот или хотя бы недобросовестно исполнив свои обязанности, изменил своему долгу англичанина и адмирала?