Джуна. Тайна великой целительницы - Лев Колодный

– Если появится статья, то сразу же прозвучит залп других статей, ее опровергающих, – такими словами директор института объяснял свою позицию.

Вот почему я снова набрал номер телефона президента Академии наук СССР.

– Публикаций, по-видимому, никаких делать не следует. Из ваших слов явствует, что явление есть, и нужно ждать открытий, а вот вице-президент Котельников говорит: никаких явлений не обнаружено.

А как же недавние опыты в подвале с Кулагиной? «Выброс», «сумасшедший эффект»? Все, что я видел и слышал в лаборатории? Это же было? Не где-нибудь, а в том самом институте, где директорствовал вице-президент!

– Прежние публикации возбудили нездоровые тенденции, – объяснил президент, – часть людей бросилась сломя голову к экстрасенсам, да и Джуна ваша лечит с переменным успехом.

– Но все-таки лечит, – не сдавался я. – Ведь многие врачи подтверждают – взгляните на эти материалы!

Джуне нравилась служба в ИРЭ АН СССР

– Вы слышали что-нибудь о комете Галлея? – спросил меня президент. – Так вот, о ней, как и о вашей Джуне, не следует писать, чтобы не будоражить население. Может, комета Галлея, приближаясь к земле, и не заденет нас хвостом, а может, и заденет, кто его знает. А паника среди людей начнется, если писать об этом.

А я за свое:

– Защитите Нинель Кулагину, она же великий феномен. Ее чтят во всем мире, едут из Австралии только для того, чтобы на нее посмотреть, едут из США, всех стран Европы. А дома она слывет шарлатанкой. Она ведь на днях приезжала в Москву, в институт академика Котельникова, между прочим. И предметы движет, и стрелку компаса крутит, и луч лазера рассеивает, и на приборы воздействует!

– Насчет приборов я что-то ничего не слышал, – заметил Анатолий Петрович, по-видимому, кое в чем осведомленный относительно опытов в подвале.

– Не слышали, потому что страшатся, не докладывают, зная ваше отношение. Но разве можно науку развивать в страхе…

Я помнил из характеристики физиков: президент академии – «человек широкополосный», как я понял, человек широких взглядов, допускающий полемику с теми, кто с ним не согласен; вот и решил пополемизировать.

– Семьдесят пять публикаций ругают телекинез. Авторы их – академики, профессора, доктора наук, но никто не видел, что это такое. Но пишут, не ведая сути явления.

– Дело непонятное, – миролюбиво настаивал на своем Анатолий Петрович, – не следует возбуждать к нему нездоровый интерес.

– Давайте так и напишем, мол, дело, действительно непонятное, нужно в нем разобраться. Хотя для меня давно ясно – явление существует.

– Вот и академик Кобзарев так считает, – заметил президент, – он убежден, явление есть. А вот академик Блохин говорил мне совершенно противоположное, что комиссия врачей пришла в ужас, познакомившись с Джуной.

– Академик Кобзарев изучал явление. А вот академик Блохин не только экстрасенса Джуну, он доктора Илизарова до сих пор не признал, его не избирают в академию медицинских наук даже в члены-корреспонденты…

– Да, – заметил президент, – что касается Илизарова, тут я с вами полностью согласен, вот стоит передо мной товарищ, он его поставил на ноги.

– Звоните через неделю, – снова обнадежил президент.

Взял я давно заготовленную беседу с «профессором Ю. Васильевым» и вписал в нее слова, резюмировавшие состоявшийся телефонный разговор.

«Редакция обратилась к президенту АН СССР академику А.И. Александрову с вопросом: изучается ли описанное явление в нашей стране?

– Да, – ответил А. П. Александров. – Дело это непростое. Перед физиками встают трудные проблемы: эксперименты с людьми только начаты. Поэтому преждевременно говорить о каких-то открытиях, реальности явления. В то же время таких людей как Е.Ю. Давиташвили, Н.С. Кулагина, которые, не жалея сил и здоровья, проводят опыты в лабораториях, причислять к мистификаторам нельзя. Повторяю – нужно работать».

А вскоре произошло еще одно важное событие:

– Приезжай скорее, – позвала меня взволнованная Джуна.