Мария-Антуанетта. С трона на эшафот - Наталья Павлищева

Бедная маленькая девочка, ты – не тот, кого так ждали, но для меня не менее дорога.

Жалел ли о том, что родилась дочь, король? Наверняка, ведь, появись у него сын, заткнулись бы все недоброжелатели. Но все равно, рождение ребенка говорило о том, что у родителей все в порядке, значит, могут быть еще дети и, конечно, среди них сыновья. В глубине души у Антуанетты осталась обида за поведение Людовика, как он ни был толков и разумен во время самих родов, он просто забыл поблагодарить ее за рождение дочери! Нет, потом король преподнес положенные подарки, но ей были куда важнее первые минуты.

Антуанетта лежала в темноте, глотая слезы… Все снова было совсем не так. Вместо долгожданного сына родилась дочь, Луи явно недоволен, потому что даже не подошел к жене, граф Прованский во время крещения маленькой принцессы, которую назвали в честь ее крестных Марией-Терезией Шарлоттой, устроил весьма мерзкую сцену, громко выговорив епископу, что имена и титулы родителей ребенка не были достаточно полно произнесены во время крещения. За фальшивой заботой о дословном выполнении обряда крещения все прекрасно заметили грязный намек на сомнения в отцовстве Людовика.

Королева усмехнулась, теперь она понимала, кто если не пишет, то, по крайней мере, распространяет грязные сплетни и памфлеты о них с мужем.

Было обидно, немыслимо обидно, она так старалась, вынашивая эту кроху, ограничила себя во многом, чтобы не навредить плоду, так ждала и любила малышку еще тогда, когда она только начала шевелиться внутри, так ждала ее появления. Придворные не услышали истошных криков матери при рождении ребенка, не увидели безобразных сцен. По какому праву может сомневаться в отцовстве Станислав, если не сомневается сам Луи? Да и в чем сомневаться?

Антуанетта злорадно подумала, что у самого графа Прованса с его мерзкой лживой Жозефой детей вообще нет, хотя они живут уже довольно долго.

А у нее принцесса, замечательная маленькая принцесса, с которой будет так забавно играть, учить ее ходить, говорить, наряжать малышку, украшать ее волосики… При одной мысли о дочери Антуанетту просто захлестывала волна любви и нежности. Это хорошо, что дочь. Сын принадлежал бы Франции, он дофин, наследник престола, а девочка будет принадлежать ей, и только ей! Это ее ребенок. Первый, выстраданный, а потому особо любимый. Нет, Антуанетта давала себе слово, что будет одинаково любить всех детей, у нее не будет любимцев, но пока нет следующего, вся копившаяся годами материнская любовь готова была выплеснуться на крошечное создание, сладко посапывавшее в своей кроватке.

Королева настояла, чтобы ей позволили кормить малышку самой. Конечно, долго ей этого делать не дали, но все же первые месяцы, прикладывая дочь к груди, королева радовалась, как дитя:

– Ты моя девочка, только моя!

Дверь открылась, не скрипнув, Людовик сам следил, чтобы все дверные петли и замки смазывались регулярно. Решив, что это кто-то из служанок, Антуанетта прикрыла глаза, не хотелось лишних вопросов, почему не спится, не нужно ли чего-то? Но по шагам поняла, что это муж. Людовик мог сколько угодно смазывать петли, ходить от этого легче он не стал.

Король склонился к жене, поцеловал в лоб:

– У меня не было возможности сказать тебе спасибо за дочь. Ты родила прекрасную здоровую девочку, надеюсь, мы сумеем быстро добавить ей братцев и сестриц?

– Луи, вы жалеете, что это девочка?

Конечно, он жалел, но сказать этого Марии-Антуанетте было равносильно удару наотмашь. Король сумел скрыть свои подлинные чувства:

– Я жалею только, что она пока одна. Обещайте мне, что у нас будет много детей.

– Я обещаю, но и вы должны постараться, Луи.

– Мы будем очень стараться вдвоем.

Но стараться пришлось нескоро. Дело в том, что королева заболела корью в очень тяжелой форме. Король корью в детстве не болел, а потому Антуанетту срочно изолировали, но в качестве места изоляции она предпочла свой горячо любимый Трианон.

Это была очаровательная болезнь! Находиться в Трианоне, да еще в окружении веселой компании…

– Мадам, я буду вас охранять! – первым объявил герцог де Куарьи, считавший, что у него с королевой флирт. Конечно, она родила дочь от короля, но от кого же еще рожать королеве?

Его немедленно поддержали еще двое – герцог де Гин и граф Эстергази. Эти титулованные бездельники сопровождали Антуанетту в Париж на самые разные мероприятия, иногда весьма сомнительные. С собой решено было взять и барона де Бессенваля. Четыре кавалера заявили, что они составляют рыцарскую охрану прекрасной дамы своего сеньора.

Не могла остаться в стороне и принцесса Ламбаль, а прослышав о предстоящем веселом приключении, с восторгом присоединилась и графиня Прованс. Интересно, что сам Станислав ненавидел и Людовика, и Антуанетту, первого – за то, что стал королем, а вторую – за явное предпочтение младшего брата Артуа и неприятие его самого в качестве объекта для флирта. Зато его супруга, нимало не смущаясь отсутствием детей, старалась ни в чем не отставать от королевы. Жозефа уговаривала Розу Бертин шить себе такие же платья, как и Антуанетте, заказывала такие же драгоценности, пыталась подражать походке и манере держаться. Получалось плохо, это про нее Роза Бертин сказала:

– Чтобы выглядеть как королева, надо быть ею.

Но графиня не оставляла попыток научиться светскому лоску у Антуанетты и была постоянно рядом. Она ничуть не позавидовала рождению у королевской четы дочери, в отличие от Антуанетты, Жозефа детей не любила и о них не мечтала.

Веселая компания, когда-то уже переболевшая корью, прибыла в Трианон для развлечения бедной больной. Им приходилось ночевать в Большом Трианоне, потому что Антуанетта в Малом нарочно сделала одну-единственную кровать, и то односпальную, это был ее мирок, ее прибежище.

Отсутствие спальных мест не смутило веселую компанию, и выздоровление королевы проходило успешно.

Но злопыхатели усмотрели в этой шутке неприличное поведение и обвинили королеву во всех смертных грехах. Антуанетте бы задуматься, откуда авторы пасквилей знают все, что происходит у нее даже в Трианоне, куда чужие вообще не допускались. Во-вторых, почему почти в распутстве обвинили только ее и Ламбаль, хотя с ними была и графиня Прованс?

При дворе взахлеб принялись обсуждать, что будет, если заболеет король, отправятся ли четыре верные дамы утешать его в болезни?

От желчи и злости Антуанетту спасало только природное легкомыслие, королева изначально не могла долго задумываться над чем-то, особенно если вопрос оказывался не из приятных. «Я поразмышляю об этом потом…» Но это «потом» обычно не наставало, хватало забот и без прошлых проблем. Несмотря на огромное количество лжи и клеветы, широко распространявшихся в Версале и Париже, Антуанетта не превратилась в желчную особу, она оставалась жизнерадостной, беспокойной и немного бесшабашной.

Был здесь и один минус. Ей бы все же подумать, почему ее поведение вызывает столь бурную реакцию. Народу было в известной степени все равно, где и с кем проводит свои ночи королева, за время правления Людовика XV парижане так привыкли к веселому времяпрепровождению двора в Версале, что одним балом больше, одним меньше – никто бы и не заметил. Красивая женщина любит наряды? Кого этим удивишь в Париже, который жил продажей роскоши? У королевы немыслимые запросы и выдумки? Но они давали работу очень многим, а значит, и возможность жить тоже. Парижан блеск Версаля если и касался, то совсем не огорчал, потому что многие им кормились. Королева заказывала новые наряды, новые шляпки, новые перчатки, веера, корзинки и всякую дребедень? Но за ней следовали и другие молодые дамы двора, а значит, салон Розы Бертин и многие другие салоны нанимали новых швей, вышивальщиц, разрастались шляпные мастерские, перчаточные… Париж в известной степени жил Версалем и его модой.