Мария-Антуанетта. С трона на эшафот - Наталья Павлищева

Иосиф вдруг понял, какая жена была нужна ему лично. Вот такая красивая и ветреная, чтобы ее можно было баловать и лелеять, очаровательная игрушка, которой совсем не нужно заниматься государственными делами, как Марии-Терезии, которую и не тянет ими заниматься. Пусть она путает страны, понятия не имеет, где находится Америка (где-то очень далеко, гораздо дальше Австрии), пусть не разбирается ни в политике, ни в экономике, зато прекрасно танцует, играет на музыкальных инструментах, всегда весела и очаровательна.

Антуан верна мужу, но это не из-за строгих моральных устоев, а скорее из-за лености натуры. Ее дальше легкого флирта не потянет. Но это только пока не проснулось сердце, если Антуан полюбит, то Людовику ее будет не удержать. Такие женщины влюбляются всей душой и навсегда. И муж – не тот человек, в которого она влюбится.

Будучи в Версале, брат постоянно выговаривал сестре (точно как мать: «Ты должна…»), Антуанетта согласно кивала:

– Да, Иосиф.

Но со стороны свежему взгляду лучше видно, что не так. А не так было многое.

Иосиф корил за неразумную трату денег.

За то, что не заботятся о жизни своего народа.

За бесконечное веселье и поводы для досужих сплетен.

За излишнее увлечение модными нарядами и немыслимые прически.

За азартные игры и поездки на карнавалы в масках.

Все эти укоры касались только королевы, король был куда более скромен, он не тратил на себя много денег, не ездил на опасные развлечения в Париж, не содержал дорогущих модисток и парикмахеров. Зато давал повод для сплетен, да еще какой!

Его император ругал за слабоволие и неспособность отказать никому из родственников:

– Людовик, вы не должны оплачивать долги своих братьев и тетушек. Достаточно того, что вы их содержите!

– Да, да, – кивал король, но Иосиф понимал, что все останется по-прежнему.

– Вы не должны позволять Антуанетте столько тратить на наряды и украшения!

Король поднимал свои немного выпуклые водянистые глаза и робко возражал:

– Я не могу.

Брат попробовал говорить с сестрой, объяснял пагубность ее поведения, которое приведет к падению популярности в народе. Антуанетта привычно обещала исправиться, начать вести новую жизнь, заботиться о благе народа, как это всегда делала матушка, начать читать серьезные книги вместо игры в карты… Из всего перечня выполнялось только одно – королева с удовольствием занималась благотворительностью, но это она делала и без воспитательных бесед брата.

Перед отъездом он долго сидел за письменным столом и писал наставления сестре, точно как когда-то мать. Но если материнские советы Антуанетта пропускала мимо ушей, а записки читала всего пару раз вместо того, чтобы делать это ежемесячно, как обещала, то «Размышления» брата изучила серьезно.

И еще одному невольно улыбался Иосиф. У легкомысленной Антуан на уме кроме нарядов, причесок, драгоценностей и развлечений – браки. Если выдали замуж толстую Клотильду, то очаровательная, пока еще не такая полная, но уже вполне оформившаяся для своих тринадцати лет Елизавета вполне годилась в невесты.

В отношения между королевской парой вмешалась политика.

Из-за смерти в самом конце 1777 года Максимилиана Иосифа Баварского началась борьба за Баварское наследство, как когда-то за Австрийское. Антуанетта как «добрая немка» гнула проавстрийскую линию, а новый министр Верженн категорически с этим не соглашался. Людовик, уже прекрасно усвоивший, что супруга не разбирается ни в чем, кроме чисто дамских дел и музыки, мягко отодвинул королеву в сторону, дав понять, чтобы в дела не лезла. Но из Вены приходили одна за другой депеши с требованием склонить короля на свою сторону. Однако мягкий и нерешительный Людовик вдруг проявил завидное упорство и даже в знак благодарности Иосифу за обучение альковным делам не собирался вводить французские войска ему в помощь в Баварию.

Для Антуанетты эти сложности были далеки, она знала другое: во-первых, муж категорически не желает сделать ей приятное и удалить противного Верженна, во-вторых, несмотря на еженощные бурные занятия сексом, она не беременела. Второе было важнее, во стократ важнее. Теперь обвинить Луи в пассивности было никак нельзя, он активен, иногда даже чересчур. Неужели она все же бесплодна?

На помощь Антуанетте пришли не разумные подруги – принцесса де Ламбаль или новая ее пассия Жюли Полиньяк, сама рожавшая и знавшая о множестве подвохов женского и мужского организма, а простая служанка.

Антуанетта всегда доверительно и почти на равных разговаривала со слугами, то, что они слуги, люди помнили и так. Утром она, снова обнаружив расплывшееся на постели пятно, прежде чем вызывать камеристку с образцами тканей для одевания, приказала Габриэль, прислуживавшую в спальне, поменять для начала простыню и дать ей другую рубашку. Снова пришла «генеральша», как называли месячные. Никакие ночные утехи не помогали забеременеть!

Служанка, слышавшая, как старался ночью король, вдруг тихонько покачала головой:

– Ваше Величество не скоро дождется детей…

По другому поводу Антуанетта фыркнула бы как кошка, как посмела служанка лезть в ее дела?! Но тема была настолько наболевшей, что, услышав вместо насмешки в голосе девушки сочувствие, королева едва не расплакалась. Губы горестно дрогнули.

– Почему?

Что такого увидела на ее простынях Габриэла, чего не видят врачи, твердящие, что у королевы с организмом все в порядке, и у короля тоже?

– Ваше Величество… слишком часто спит с Его Величеством…

– Как это?! – вытаращила на нее глаза Антуанетта, знаком удаляя камеристку и еще двух слуг.

Габриэль, видно, решилась, она остановилась с простыней в руках, широко раскрыв глаза:

– Если мужчина слишком часто делает вот это… – девушка недвусмысленными движениями показала, что именно делает, удивив королеву, оказывается, все мужчины делают, как ее Луи, – от него не рождаются дети.

– Что ты говоришь?! – возмутилась Антуанетта. – Бред какой, если «этого» не делать, то детей не будет вообще!

Девушка, видно, перепугалась собственной смелости, но затрясла головой:

– Я не говорю, что не делать. Нельзя так часто! Полезно иногда пропускать ночь-другую.

Королева недоверчиво приглядывалась к советчице. А если это все ради насмешки? Наговорит сейчас всякой всячины, а потом в Париже снова появятся памфлеты о том, что королева принимает короля по расписанию. И так смеются на всех углах!

– Если вы сможете сдерживать Его Величество примерно в эти дни… – она, чуть задумавшись, назвала десять дней следующего месяца, – то непременно станете матерью. Ваше Величество, моя мать была повитухой и многое рассказывала.

Антуанетта все же фыркнула, на всякий случай… Но даты запомнила и выполнить странный совет постаралась.