Средневековая Франция - Мари-Анн Поло де Болье

Средневековая алхимия в своей основе сложилась на Западе в XII столетии после переводов на латинский язык арабских текстов, в частности, работ Мориена, переведенных Робертом Честерским в 1144 г., а также «Liber secretorum» и «De congelatione et conglutitione lapidum» Авиценны. Теоретической основой этой науки был постулат, предполагавший, что «философские» сера и меркурий являются составляющими всех металлов. Винсент из Бовэ, монах-доминиканец и энциклопедист XIII столетия, ставил ее в ряд наук, относящихся к естественной философии, в то время как Роджер Бэкон (умер в 1292 или 1294 г.) видел в ней экспериментальную науку, основываясь на достижениях которой, можно побороть коварную магию Антихриста. Альберт Великий (умер в 1280 г.) в своем труде «De mineralibus» доказывал, что алхимики не способны добиться трансмутации металлов: их опыты могли привести только лишь к случайным изменениям их свойств. Для Роджера Бэкона целью алхимии было не превращение неблагородных металлов в золото, а изготовление эликсира, продлевающего жизнь.

В течение XIII столетия западная алхимия начала дистанцироваться от прежних методов исследования. Францисканец Павел Тарентский (Псевдо-Гебер) написал между 1260 годом и началом XIV в. «Summa perfectionis», в которой он разработал теорию меркурия, утверждая, что он является главной составляющей металлов. Итальянец Петрус Бонус в своей книге «Pretiosa Margarita Novella» (1330 г.) настаивал на том, что превращение металлов возможно при условии снисхождения на алхимика божественного озарения, и полагал, что все тайны науки могли быть доступны только лишь посвященным.

Алхимия подвергалась жесточайшей критике. В период с 1270 по 1280 г. руководители нищенствующих монашеских орденов запрещали своим членам заниматься этой наукой. Папа Иоанн XXII в изданном им в 1317 г. декреталии Spondent quas non exhibent предостерегал от фальсификаций, возможных благодаря искусству алхимиков. Несмотря на противостояние церкви, алхимия продолжала развиваться, о чем свидетельствовали динамичные исследования, которые велись в этой области знаний после 1317 г. Появились не признаваемые церковью новые труды Раймонда Луллия, Альберта Великого, Роджера Бэкона и Фомы Аквинского. Францисканец Иоанн де Рокетайяд опубликовал в 1351–1352 г. произведение о пяти элементах («Liber de consideratione quintae essentiae») и продемонстрировал, как дать братьям-монахам нищенствующих орденов не золото (ведь они добровольно обрекли себя на нищенское существование), а субстанцию, защищающую их тело от «порчи» и поддерживающую его в здоровом состоянии, не даруя, однако, им бессмертия, что противоречило бы божественному Промыслу.

От шансон де жест до романов цикла короля Артура

Шансон де жест обычно исполнялись перед гостями, приглашенными отметить в торжественной обстановке победы королей и подвиги героев, прославившихся в битвах с врагами и сарацинами. Песни в честь королей были известны еще начиная со времен Карла Великого, который велел их записать, чтобы они не канули в безвестность. Первые сохранившиеся свидетельства этого вида литературного творчества датируются приблизительно 1030 г., а дошедшие до нас образцы шансон де жест являются воплощением образа идеального рыцаря феодального общества, заключавшегося в преданности и верном служении своему сеньору и защите интересов церкви. Первый полностью сохранившийся текст шансон де жест – «Песнь о Роланде».^[23] Она была написана в течение первых четырех десятилетий XI столетия. Тщательно разработанный стиль представлял чередование стихотворных строф неравной длины (лессы) с фрагментами повествований, а рефрены возбуждали внимание слушателей. «Песнь о Роланде» повествует (с легкостью обходя и искажая исторические события) об истреблении в Ронсевальском ущелье сарацинами арьергарда войск Карла Великого под командованием Роланда. Изменник Ганелон выдал Роланда с товарищами врагу. Поспешивший на зов его рожка Карл Великий оплакивает своего племянника (ведь ангелы только что унесли его душу) и мстит за его гибель в тяжелом и трудном бою с сарацинами. Прекрасная Ода умирает от горя, узнав о смерти своего жениха. Ганелон разоблачен и сурово наказан. Песнь исполнялась жонглером под аккомпанемент печальной и торжественной музыки.

Средневековая миниатюра из «Песни о Роланде»

LXXXIII – Граф Оливье сказал: «Врагов – тьмы там, А наша рать мала, сдается мне. Собрат Роланд, трубите в рог скорей, Чтобы Карл дружины повернуть успел».

[…]

LXXXVIII – Роланд увидел: битвы не минуть, Как лев или леопард стал горд и лют, Воскликнул громко: «Побратим и друг! Вам говорить такое не к лицу. Не зря нас Карл оставил с войском тут: Не знает страха ни один француз, И двадцать тысяч их у нас в полку. Вассал сеньору служит своему. Он терпит зимний холод и жару, Кровь за него не жаль пролить ему. Копьем дадите вы отпор врагу. Я Дюрандаль, что Карл мне дал, возьму. Кто б не владел им, если я паду, Пусть скажет, что покойник был не трус».

[…]

CXXXIII – В свой Олифан трубит Роланд с трудом. Превозмогает он тоску и боль Стекает с губ его густая кровь, С натуги лопнул у пего висок Разнесся зов на много миль кругом. Услышали его в ущельях гор И Карл, и все французы и Немон. «Я слышу Олифан, – сказал король. — А раз Роланд трубит, там грянул бой». «Какой там бой! – ответил Ганелон. — Вы человек и старый и седой, А, как ребенок, говорите вздор».

CLXXV – Граф под сосною на холме лежит. К Испании лицо он обратил, Стал вспоминать о подвигах своих, О землях, что когда-то покорил, О милой Франции и о родных, О Карле, ибо тот его вскормил. Он плачет – слезы удержать нет сил, Но помнит о спасении души, Вновь отпустить ему грехи: «Царю небес, от века чуждый лжи, Кто Лазаря из мертвых воскресил, Кем был от львов избавлен Даниил, Помилуй мою душу и спаси, Прости мне прегрешения мои». Он правую перчатку поднял ввысь. Принял ее архангел Гавриил. Граф головою на плечо поник И, руки на груди сложив, почил. К нему слетели с неба херувим, И на водах спаситель Михаил, И Гавриил-архангел в помощь им. В рай душу графа понесли они.

(Перевод Ю. Б. Корнеева)

Расцвет этих эпических произведений пришелся на XII и XIII в., и до нас дошло около ста поэм. Некоторые из них были навеяны идеалами крестовых походов («Песнь о Гильоме»), в других рассказывалась история вассальных бунтов или соперничества внутри линьяжей («Рауль де Камбрэ», «Лоррэны»). Были и авантюрные сочинения («Гуон из Бордо»), иногда песни посвящались истории развития одного рода («Карл Великий», «Гильом Оранжский»). События битвы при Ронсевале, воспетые в «Песне о Роланде», еще неоднократно воскрешались в последующих произведениях.