Горячие точки на сердце - Владимир Михановский

Черкес оружием увешан,

Он им гордится, им утешен.

— Стихи хорошие, и я их тоже знаю, — улыбнулся Матейченков, — но бездействовать мы не можем.

Он встал, прошелся по комнате:

— Все оружие, находящееся у населения, немедленно выявить и зарегистрировать для тех, кому оно положенное. Незаконное — изъять.

— Возможны эксцессы.

— На то вы и силовики, чтобы пресекать их. А не хватит возможностей — я помогу своими резервами.

— Но митинги разрешены!

— Они мирные.

— Сегодня да, завтра — нет.

— Можно задать вопрос, товарищ полномочный представитель? — спросил полковник — любитель стихов.

— Слушаю.

— Вот к нам на воеводство прислали Валентина Власова. Как вы лично полагаете, хорошо это для республики или не очень?

— Уверен, это толковое решение.

— А можно поподробнее, Иван Иванович? — попросил сидящий в первом ряду казачий атаман.

— За последние полтора месяца в республике накопилась масса нерешенных социально-экономических проблем, — сказал Матейченков. — Напомню вам коротко, о чем идет речь. Давно перестали выплачиваться пенсии, пособия по инвалидности, задерживается зарплата бюджетникам и так далее.

Собравшиеся кивали — они знали все это слишком хорошо, частенько и по собственному опыту.

— Этими вопросами не желают заниматься даже те, кому это положено по службе, — продолжал полпред. — Все предпочитают проводить время на митингах, благо они санкционированы.

Кто-то напомнил:

— А при чем тут Власов?

— Власов — человек, которому разрешить эту ситуацию по плечу.

— Вы уверены?

— Я его давно и хорошо знаю. Слушали утром его обращение в народу?

— Толковое выступление, — произнес казачий атаман.

— Слова у Власова с делами не расходятся, — кивнул генерал. — И еще одна штука, — генерал улыбнулся в усы. — У него налажены хорошие связи с высшими московскими чиновниками. А без этого в наше время все благие намерения уйдут в песок, — развел Матейченков руками, продолжая улыбаться.

Против этого никто не стал возражать.

— Я с Валентином Власовым долго вчера вечером разговаривал, — произнес Матейченков. — Собственно, мы почти всю ночь проговорили. Между прочим, он сообщил мне приятную для всех нас новость. Пока это секрет, но вам, коллеги, могу сказать. Он приехал не с пустыми руками — выбил из правительства для Карачаево-Черкесии 28 миллионов рублей.

— Неплохо на зубок.

— А это реально?

— Где эти деньги?

— Улита едет, когда-то будет.

Матейченков сказал:

— Деньги уже переведены, и я сам прослежу, чтобы они пришли в срок, не задержались в пути.

Люди оживились:

— Силен мужик.

— Народу сразу полегчает.

— Главные прорехи заткнуть…

— Но этими миллионами дело не ограничивается, — продолжал генерал, когда шумок утих. — Власов разработал для республики целую экономическую программу, и твердо намерен проводить ее в жизнь. Он подробно рассказывал мне о ней.

— С Власовым, глядишь, и разрубим гордиев санузел, — брякнул Завитушный, однако его шутка осталась незамеченной.

— Большая программа-то?

— Трудная. Но вполне осуществимая, если все возьмемся дружно.

— С Власовым ясно, — сказал уходящий министр внутренних дел. — Но зачем нам подсунули Волкодава?

— Так решила Москва.

— Неправильно решила! — загорячился главный милиционер республики. — Я говорю так не потому, что он придет на мое место, хотя по-человечески это обидно.

— Так в чем же дело?

— Вам, наверно, неизвестно, товарищ Матейченков, что Волкодав уже побывал на этой должности.

— Я это знаю.

— Но не знаете того, что его ненавидела вся Карачаево-Черкесия.

— За что?

— Было за что, — веско произнес казачий атаман. — Будет желание — расскажу вам подробно.

— И в центре это известно, не сомневаюсь, — произнес начальник госбезопасности. — Жалобы населения туда буквально рекой текли Почта не справлялась.

— Что же это получается, люди добрые?

— Левая рука Москвы не ведает, что творит правая.

— Как всегда.

— Приказы не обсуждаются, — пресек дискуссию генерал Матейченков. — Сейчас выработаем и примем распоряжение о регистрации и хранении огнестрельного и холодного оружия на территории республики. У меня готовы основные тезисы..

— А когда оно вступит в силу?

— С момента принятия.

* * *

… Но все это будет завтра, а сейчас они вдвоем — Матейченков и Завитушный — сидят за угловым столиком в уютном полуподвальчике, где и в полдень прохладно, и где пахнет терпким молодым вином. Они едят тушеную баранину с чесноком и ведут неспешный разговор.

— Здесь подают хорошее вино, из виноградников Приэльбрусья, — сказал Завитушный. — Возьмем кувшинчик?

— Не надо. Будем толковать на трезвую голову.

— Вино сухое, — убеждал Сергеич. — Можно сказать, безалкогольное…

— Если уж пить, то не безалкогольное вино, а безалкогольную водку, — пошутил Матейченков.

Завитушный пожал плечами. Ограничились зеленым чаем.

Меню заменяла бумажка, исписанная от руки корявыми буквами.

— Это что за вода минеральная?

— Наверно, из гор привезли, — произнес Завитушный. — У нас там много целебных источников.

Хозяин заведения, который сам вызвался обслуживать уважаемых гостей, торжественно объяснил, что это карачаевская минеральная вода — лучшая в мире.

— Чем же она лучшая? — поинтересовался Матейченков.

Хозяин прижал руки к груди:

— Она не только излечивает все болезни, но и предупреждает их появление.

— Ее исследовали?

— Зачем исследовали? Ее сотни лет пили карачаевцы и другие народности, и все, кто пил, были здоровы, никогда не болели.

— Аргумент железный, — решил Матейченков. — Возьмем, пожалуй, пару бутылочек на пробу.

Минеральная вода, поспешно принесенная хозяином, честно сказать, разочаровала Матейченкова. Бутылки были не запечатаны, без этикеток, а сама водица была несколько мутноватой и при этом сильно горчила.

Хозяин разлил им в стаканы. Когда он отошел, оба сделали по глотку и переглянулись.

— Ну, как тебе наша минералка? — спросил Завитушный.