Тамерлан. Потрясатель вселенной - Гарольд Лэмб

Против Тимура неизбежно должен был образоваться союз. Слишком часто эмир налетал с востока, из своих пустынь, подобно черной буре, и оставлял города в развалинах. Предвидеть его нашествие, как и налет урагана, было невозможно.

Правители запада слали друг к другу послов. Турецкий султан, воевавший в Европе, пока не тревожился, но египетский — властитель Сирии, Дамаска, Иерусалима — и багдадский поклялись совместно противостоять Тимуру. Кара-Юсуф, вождь туркменов, которых Тимур оттеснял на запад, был весьма не прочь присоединиться к ним.

Багдад стоял на пути продвижения татар. Этот город уже не являлся центром мусульманского мира, как в те дни, когда Харун Благословенный пил вино с бармекидами, огромный, сонный, он стоял на берегах Тигра — по-прежнему переполненный паломниками и богатыми торговцами. Был, по словам одного из современников, насыщен исчезающими следами и тенями былого — подобно женщине, чья юность уже миновала. И, подобно старухе, дремотно гляделся в реку, служившую зеркалом его красоты.

Султана его, Ахмеда Джелаира, до сих пор называли Защитником Правоверных, и черные одеяния Курейша все еще висели в главной мечети города. Но подлинным стражем Багдада был Мамлюк, египетский султан. Ахмед распалял свою душу подозрительностью, а страсти жестокостью; боялся сокровищ, лежавших в его сундуках, и еще больше охранявших сундуки невольников. И стоило пыли закружиться над равниной, в страхе обращал глаза на восток, не идут ли то татары Тимура.

Ахмед отрядил великого муфтия к хромому завоевателю с такими дарами, какие мог послать только он — и подобные же отправил своему возможному союзнику Кара-Юсуфу. Тимур, по одним сообщениям, отправил муфтия обратно с любезным ответом, по другим — с головой шаха Мансура. Ему не нужны были ахмедовы дары — нужна была покорность Багдада, нужно было, чтобы его имя произносили в молитвах и чеканили на монетах.

Тем временем Ахмед старался обезопасить себя. Поддерживал отношения с туркменами и с Дамаском, старательно подобрал отряд воинов и быстроногих коней для охраны своей семьи и сокровищ на случай бегства. А на границе, в восьмидесяти милях от города, поставил дозорных с почтовыми голубями, дозорные должны были отправить птиц при первых признаках приближения Тимура.

Видимо, лазутчики сообщили эмиру о приготовлениях Ахмеда. Во всяком случае, он решил захватить Багдад, первым делом отправил тумен потревожить туркменов и не давать им покоя. Потом отправился сам словно бы на соединение с ним.

Но вместо этого Тимур свернул с большой дороги и двинулся ускоренным маршем по горной местности. Ночами его воины шли по ущельям при свете факелов. Тимур ездил в конном паланкине. Основная часть войска отстала, при нем был только отряд отборных воинов с запасными лошадьми.

Дозорные Ахмеда в горных деревнях увидели пыль, поднявшуюся при его приближении, и отправили голубей с вестью, что Тимур показался. Войдя в деревню, эмир потребовал к себе дозорных и спросил, послали ли они сообщение в Багдад, отрицать это они побоялись, и Тимур велел им отправить второе послание.

— Напишите, что всадники, которых вы увидели, оказались бегущими от Тимура туркменами.

Дозорные снова выпустили голубей, и Тимур поспал несколько часов. Потом отобрал несколько сотен воинов, лучших лошадей и, покрыв с ними без остановки восемьдесят одну милю, въехал в предместья Багдада.

Как только пришло первое послание, султан Ахмед принялся готовиться к бегству — отправил свои богатства и окружение на другой берег реки, призвал свою охрану к оружию. Второе письмо не вызвало у него полного доверия. Он оставался в городе, пока не убедился, что приближается Тимур. Тогда переправился через Тигр и уничтожил за собой наплавной мост.

Воины Тимура поскакали к дворцам, где некогда обитали халифы. Проследили путь багдадского властителя до реки и переплыли ее на конях.

Ахмед покинул город всего несколько часов назад, и погоня отправилась в сторону Сирийской пустыни — татары нашли и отослали эмиру великолепную галеру под названием «Солнце», служившую султану для ночных пиршеств. День, ночь и еще день они скакали по сухим болотам и наконец достигли тростников Евфрата.

Здесь татары наши лодки и переправились на веслах, лошади плыли рядом. Очевидно, они настигали беглецов, так как нашли личные вещи Ахмеда и большую часть сокровищ брошенными, навьюченных лошадей пасшимися без присмотра. Объехали все деревни и нигде не нашли ни единой лошади на смену своим уставшим. Рядовые воины постепенно отставали, поскольку кони у них были похуже, и вскоре в татарском отряде осталось сорок-пятьдесят человек, почти все они были темниками или командирами тысячи. Они пообещали Тимуру привезти Ахмеда и продолжали путь по глинистым увалам пустыни.

Тем временем султан послал обратно отряд для охраны своей дороги, и татарские военачальники внезапно оказались лицом к лицу с сотней, если не больше, конников. Отбили атаку стрелами и, когда багдадцы отступили, поскакали дальше.

Их атаковали опять, они спешились и стреляли поверх спин своих коней, покуда враги не рассеялись снова. После этого все следы беглецов потерялись, и страдающие от жажды военачальники с измученными конями были вынуждены отправиться на поиски воды.