Хроника красного террора ВЧК. Карающий меч революции - Илья Ратьковский

Сообщения о белом терроре, публикуемые советской прессой (примеры даны выше), преследовали сразу несколько целей. Помимо информационной нагрузки, разоблачения эсеровских правительств, они ставили своей целью формирование образа врага, что успешно достигалось с помощью описания имевшихся и гиперболизированных случаев зверств.

Советские газеты летом 1918 г. вели успешную пропагандистскую борьбу с оппозиционной прессой, прибегавшей к подобным методам с еще большей откровенностью. Большинство сообщений этого периода несли идеологическую и пропагандистскую нагрузку. Тем не менее много есть и проверенных, подтвержденных позднее архивными материалами фактов, упомянутых в периодике.

К середине лета 1918 г. советское руководство приходит к выводу о необходимости укрепления диктатуры пролетариата в условиях начавшейся гражданской войны. Начиная с июля 1918 г. тема белого террора, а вслед за ним и красного, становится одной из доминирующих на страницах советской печати. «Нужность террора для удержания власти большевизма была очевидна, важно было убедить в этом население. Пропагандистский аппарат играл на чувствах люмпенов, уверяя их, что террор их не коснется, а направлен лишь против богатых контрреволюционеров»^[365]. Одновременно красный террор подавался лишь как ответная мера на белый террор. Успешное продвижение войск белочехов, с определенной обоснованностью, подавалось как результат преступной мягкости мер наказания, применяемых к контрреволюции. Рост активности антибольшевистского подполья летом 1918 г. подтвердил выводы о неэффективности прежней карательной политики.

Наиболее эффективно действовало в этот период эсеровское подполье, в том числе организация, созданная Б.В. Савинковым весной 1918 г., получившая название «Союз защиты родины и свободы». Общее число членов организации в мае 1918 г. насчитывало около 5,5 тыс. человек. У нее имелись отделения в Казани, Москве, Муроме, Рыбинске, Рязани, Челябинске, Ярославле и других городах России^[366]. Основой военной организации являлось офицерство и техническая интеллигенция, с зачислением остальных категорий населения в резерв^[367]. Финансирование «Союза защиты родины и свободы» осуществлялось на средства французов, англичан и американцев, в меньшей степени российской буржуазии^[368]. Партийный состав включал представителей большинства оппозиционных советскому режиму партий: народных социалистов, эсеров, левых кадетов и даже анархистов.

Перед «Союзом защиты родины и свободы», в его программе, были поставлены следующие задачи: свержение советской власти и установление твердой власти в России с дальнейшим воссозданием национальной армии и продолжением войны с Германией. Главным направлением деятельности, исходя из поставленных задач, являлась подготовка вооруженного переворота и проведение индивидуальных террористических актов.

В январе 1918 г. Б.В. Савинков организует четыре боевые террористические дружины, целью которых становится организация террористических актов против В.И. Ленина, Н.В. Крыленко, В.А. Антонова-Овсеенко и других советских деятелей^[369]. Несмотря на первые неудачные попытки, Б.В. Савинковым в марте 1918 г. разрабатывается план нового террористического акта, направленного против Совнаркома. Согласно ему планировался взрыв спецпоезда № 4001, который должен был перевозить правительство из Петрограда в Москву^[370]. Срыв этого террористического акта из-за непредусмотренного террористами переноса времени и места отправления спецпоезда привел лишь к новым планам организации покушений. «Союз защиты родины и свободы» начинает подготовку нового террористического акта на девятнадцатой версте железной дороги из Москвы в Нижний Новгород. Согласно полученным заговорщиками данным, по этой дороге в скором времени должен был проследовать спецпоезд, обеспечивающий предполагавшийся переезд советского правительства из Москвы в Нижний Новгород. Была подготовлена взрывчатка, снята дача вблизи места предполагаемых событий. Этим все и ограничилось, т. к. данные основывались на слухах^[371]. Одновременно «Союз защиты родины и свободы» начинает подготовку и индивидуальных террористических актов против В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого и ряда советских деятелей в провинции.

Московские планы терактов так и не были приведены в действие, а в провинции осуществлено лишь ограниченное количество террористических актов. В июне 1918 г. в Сенгелее было организовано покушение на председателя революционного штаба, члена ЦИК Ховаева^[372]. В июле 1918 г. во время Ярославского мятежа в тылу Красной Армии на Волге взорван пароход с военным подкреплением для советских частей, испорчен в нескольких местах железнодорожный путь между Ярославлем и Бологое и уничтожен один поезд со снарядами, направляющийся в Ярославль^[373]. К лету 1918 г. организация Б.В. Савинкова переходит от тактики индивидуального террора к подготовке вооруженного выступления. Основные военные силы заговорщиков, сконцентрированные до этого периода в Москве, были передислоцированы в Поволжье, где предусматривалось одновременное выступление в ряде городов.

ВЧК с самого начала оценила масштабы организации, на след которой удалось выйти чекистам в конце мая 1918 г. «Первая серьезная организация, раскрытая Всероссийской чрезвычайной комиссией, — это «Союз защиты родины и свободы», — писал впоследствии М.Я. Лацис^[374]. Однако многочисленность состава организации привела к преждевременному раскрытию ее центров в Москве и Казани. Произведенные ВЧК аресты в Москве (более 100 чел.) и Казани (более 500 чел.) нанесли серьезный удар, но полностью раскрыть всю сеть организации, уцелевшей на 80 %, не удалось. Члены центрального штаба избежали арестов, возглавив в июле 1918 г. антибольшевистские выступления в Ярославле, Рыбинске и Муроме. ВЧК не смогла развить свой успех и предотвратить эти восстания, несмотря на поступившие данные о планах заговорщиков в Ярославле и Муроме. Впоследствии эта неоперативность действий чрезвычайных комиссий была оценена как результат непроизведенных массовых превентивных арестов в Поволжье. Напрашивался вывод, что, как и в случае с белочехами, белый террор мог бы быть предотвращен своевременным введением красного террора^[375].