Камуфляж и бортовые эмблемы авиатехники советских ВВС в афганской кампании - Игорь Приходченко

Начальник разведки 134-го апиб капитан А. Г. Курилец

Обычный вариант снаряжения МиГ-27 состоял из двух «пятисоток» либо четырех бомб массой по 250 или 100 кг, размещаемых на передних подфюзеляжных и подкрыльевых узлах. Чаще всего использовались ФАБ-250 и ФАБ-500 разных типов и моделей, ОФАБ-250–270 и ОФАБ-100–120. Последние, впрочем, летчики относили к разряду «гуманных» боеприпасов из-за недостаточного поражающего эффекта, особенно при бомбометании с больших высот, когда невысокую точность нужно было компенсировать мощностью или количеством боеприпасов. Применения крупного калибра требовал и характер целей, большей частью защищенных и трудно уязвимых — развалить глинобитный дувал или толстую саманную стену «сотки» могли далеко не всегда. Даже на открытом месте их поражающее действие (осколки и фугасный эффект) по живой силе в 1,7–2 раза (в зависимости от различных условий — характера цели, высоты и скорости сброса) уступало ОФАБ-250. При ударе же по легким строениям последние вообще обладали в 2,5–3 раза более высокой эффективностью, не говоря уже о мощных «полутонках».

В ход шли также зажигательные бомбы ЗАБ-100–175 с термитными патронами и ЗАБ-250–200, наполненные вязкой липучей смесью. Хотя гореть в горах и кишлаках было особенно нечему, а начавшаяся зима делала ЗАБ еще менее эффективными, огненные удары давали большой психологический эффект. Как правило, «зажигалки» могли накрыть значительную площадь, а разлетавшиеся широким веером даже небольшие горящие капли вызывали тяжелые ожоги. Поправка на тип цели делалась, когда стояла однозначная задача поражения живой силы — для этого старались использовать РБК-250 и РБК-500, сметавшие все живое шквалом сотен разрывов содержавшихся мелких бомб в радиусе сотен метров.

К самолетам то и дело подвозили ОДАБ-500 и -500П, однако отношение к капризному боеприпасу было неоднозначным. Очевидцы-десантники рассказывали о впечатляющих результатах их действия — сметенных строениях, выжженных проплешинах в зарослях «зеленки» и обгоревших трупах с выбитыми глазами. Спастись от объемного взрыва не помогали ни складки местности, ни окопы, ни укрытия. Получаемый эффект, однако, зависел от ветра, температуры, влажности и атмосферного давления, а также соблюдения режима бомбометания и не всегда достигался даже в полигонных условиях. В афганской обстановке неблагоприятными были сразу все факторы, из-за чего часто происходил не штатный подрыв, но простое горение без детонации. ОДАБ срабатывали не всегда, особенно с наступлением зимней сырости и низких температур, при которых взрывчатая аэрозольная взвесь не хотела воспламеняться. На аэродроме к ОДАБ относились не без опаски — прошел слух, что их содержимое ядовито, да и хлюпавшая начинка требовала осторожности в обращении, в то время как обычные фугаски запросто сбрасывали на землю и катали по бетонке. Загрузка МиГ-27 в группе могла быть самой разной — часть машин несла ФАБ и ОФАБ, другие — РБК, ОДАБ или БетАБ.

После удачного вылета. К концу января 1989 года на боевом счету этого МиГ-27Д было уже больше 110 вылетов

Дракон на носу стал эмблемой 1-й эскадрильи

До трети вылетов 134-го апиб проводилось на минирование местности. Помимо основной задачи — сковывания противника и препятствия его передвижениям, — минирование отчасти компенсировало ограниченный характер воздействия, ведь остававшаяся сотня самолетов ВВС 40-й армии не могла обеспечить постоянное господство над обширными зонами ответственности, тем более круглосуточно. Сброшенные на минирование ФАБ и ОФАБ, взрывавшиеся то тут, то там в течение нескольких суток, позволяли растянуть срок «присутствия» и обеспечивали непрекращавшийся эффект давления на противника. Если обычный налет можно было переждать, укрывшись от самолетов, то таившиеся бомбы-мины и неожиданные взрывы в прямом смысле слова подрывали желание покидать убежища.

Штурмовики Су-25

Т8–1Д — первый опытный самолет, проходивший испытания в Афганистане в рамках операции «Ромб». Шинданд, май 1980 года

Су-25 появились в Афганистане спустя считанные месяцы после ввода советских войск в страну. Решение о привлечении двух первых опытных самолетов принималось руководством МАП и ВВС, заинтересованных в проверке самолета «в обстановке, максимально приближенной к боевой». В начале марта 1980 года на совещании у министра авиапрома В. Казакова, где присутствовал и Главком ВВС П. Ф. Кутахов, конструкторам суховского ОКБ была поставлена задача — самым скорым образом подготовить пару самолетов к отправке в Афганистан. Представители ОКБ с сомнением встретили намерение послать на войну опытные машины — по сути, этой парой тогда и ограничивалось число боеготовых штурмовиков, которых на то время имелось всего четыре. Самолеты и не прошли еще государственных испытаний и только готовились к передаче на войсковые испытания (этап «Б», в ходе которого требовалось подтвердить боевые возможности самолета). Разработчики возразили, что отвлечение задействованных в испытаниях машин может привести к срыву правительственного постановления о проведении госиспытаний, к тому же на то время самолеты были еще «сырыми» и не доведенными. Кутахов, при своей должности входивший в руководство страны, разрешил вопрос так: «Давайте-ка выполняйте указание члена Политбюро и Секретаря ЦК. А насчет госиспытаний и постановлений — так я тебе за Афганистан зачту не только этап „Б“, но и „В“, „Г“, „Д“ и все, что ты захочешь».

Была сформирована рабочая группа из сотрудников ОКБ и военных под руководством заместителя начальника НИИ ВВС генерал-майора Владимира Алферова. Его заместителем по испытательной части назначили главного конструктора самолета Ю. В. Ивашечкина. От ОКБ в группу вошли 44 человека, в том числе два летчика-испытателя — Н. Садовников и А. Иванов. Еще двух летчиков привлекли из состава НИИ ВВС — В. Соловьева и В. Музыку. На самолетах, выделенных для участия в афганской командировке, предварительно провели отладку прицельного оборудования, сняли часть измерительной аппаратуры и установили систему противопожарной защиты на случай боевых повреждений.

Штурмовик занимается «обработкой» кишлака в горах близ Панджшера. Первые снимки Су-25 были сделаны пробравшимся в Афганистан западным журналистом