Житейская правда войны - Олег Смыслов

Знаменитый режиссер Петр Ефимович Тодоровский, прежде чем попасть на фронт, стал курсантом Саратовского пехотного училища. Было это летом 1943 года. Ему 18 лет. Училище не достроено: стены в казарме не отштукатурены, и оголенный кирпич неровными рядами прижимался друг к другу. Зимой на этих кирпичах с легкостью нарастал густой слой инея, который превращался в снег толщиной в два пальца.

Несмотря на это, чтобы выработать закалку, курсантов по 8 часов гоняли на морозе. «Допустим, бросок на лыжах, — вспоминает П.Е. Тодоровский. — Не спрашивали: “Ты когда-нибудь стоял на лыжах?”, а сразу приказывали: “Марш-бросок — 18 километров, до стрельбища” Хотя там многие ребята были с юга и снега почти не видели. Однако они тоже вставали на лыжи и шли. И стирали пятки до крови, до костей, и падали без сил… А в казарме нас жило более двухсот человек, и на всех одна металлическая печка, которая еле-еле теплилась. Ложась спать на нарах, мы прижимались друг к другу и накрывались шинелями. Но как только чуточку согревались, появлялся командир роты и кричал: “Тревога!” И надо было вскакивать и бежать к оврагу, где снегу по пояс, так как на противоположной стороне — условный противник и его приказано разбить. По нескольку часов мы брали этот овраг, к пяти утра возвращались к своей негреющей печке в надежде просушить портянки, а через час объявлялся подъем… Конечно, все эти условия учили солдатской жизни, но и ожесточали… У меня эту жестокость за пол года воспитали еще в Саратовском военно-пехотном училище».

В училище курсанту Тодоровскому выдали обувь на размер меньше: место 43-го — 42-й размер. В такой обуви потом целый день занятия на морозе. Как итог обморожение пальцев.

Первые недели учебы были самыми тяжелыми. У многих то ли от слабости, то ли от недоедания, постоянного недосыпания случалось недержание мочи. П.Е. Тодоровский вспоминает: «Стоило нам чуть согреться, как кому-то из нашей тройки приспичило бежать до ветру. Туалет стоял метрах в двухстах от казармы, донести мочу на такое расстояние никто не мог — в лучшем случае успевали добежать до первого этажа, распахнуть входную дверь, высунуть свой брандспойт и… К утру вокруг парадного входа в корпус образовывалось многослойное, желтовато-бурое с прожилками светлого льда поле. Каток!.. Так что пробиться к печке, чтобы хоть как-то просушиться — неосуществимая мечта».

Там же, в училище, в той жестокости, случилась и первая любовь… Он собирался найти почтовое отделение, чтобы получить перевод от сестры, и только перемахнул через забор, как увидел ее. Даже успел рассмотреть: «глаза, волосы — копна соломенных волос, — аккуратный носик и пушистый воротничок вокруг шеи. Но спросить ее имя и всякое другое не решился…» Потом они встретятся, случайно конечно же. Ее звали Яна…

В 1944 году состоялся выпуск и совсем юного младшего лейтенанта назначили командиром взвода 93-го стрелкового полка 76-й стрелковой дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта. На дорогу новоиспеченным командирам на несколько недель выдали сухой паек, который был съеден гораздо быстрее. Поэтому на станциях недавние курсанты продавали запасное белье и даже шинели. На «передок» Петр Ефимович прибыл в одной гимнастерке…

Первое задание было получено сразу после прибытия: вместе со связистом найти штаб, восстановить связь, собрать всех, кто остался в живых, и начать рыть линию обороны. Потом сильнейший артобстрел: «Это просто жуть: все взрывалось… А я лежал, прижавшись зубами к земле — от страха меня просто колотило… Потом, когда все немного утихло, один сержант посмотрел на меня: “Пойдемте, я вам шинель найду. Я тут мимо пробегал, видел”. Я сразу не понял, что он имел в виду».