Русский код развития - Наталия Нарочницкая

Н. Нарочницкая: - На самом деле, эксперты предсказывали все проявления глубокого системного кризиса еще много лет назад. И все методы, все меры, которые принимались в последние пять лет, были паллиативом, они были нацелены в изменение самой структуры. Это, наверное, действительно очень трудно. Но без этого, наверное, мир в долгосрочной перспективе не обойдется.

Экономика, финансовая сфера - это такие общеизвестные истины - давно диспропорционально оторвана от реальной экономики, от производства. Она всегда имела чуть-чуть автономное развитие. Но это все равно было совместимо: все-таки она отражала реальное производство. Однако последние 30 лет этого совершенно не происходит. Все меры по спасению евро, греческой экономики и так далее, на самом деле, по оценке экспертов,- это меры по спасению тех предыдущих кредитов, которые дали крупные финансовые структуры.

Поэтому я склоняюсь к тому (хоть и не хочу драматизировать, будто это может произойти завтра, послезавтра), что Европейский союз действительно переживает нелегкие времена, и трещит само его основание. Недаром разговоры о возврате к национальным валютам у периферийных стран - это факт...

А. Оганесян: - Наталья Алексеевна, можно уточняющий вопрос? Португалия, Греция, теперь забрезжил призрак кризиса в Италии. Но Италия - третья в Европе экономика. Хватит ли сил у двух стран (прежде всего у Германии, ну и Франции, конечно), которые вложили столько усилий, которые были всегда локомотивами, застрельщиками, как мы говорим, создателями, основателями такого союза? Понятно, что у них политические обязательства перед этой идеей. Но сколько можно быть донорами? Я боюсь, я так предполагаю (вы знаете лучше, в конце концов, там чаще бываете), эта роль доноров со стороны Германии, отчасти Франции, имеет какой-то предел?

Н. Нарочницкая: - Доля греческой экономики в экономике Евросоюза - 2,5 процента. Поэтому, на самом деле, если хотят сохранять Евросоюз, пускай раскошеливаются.

А. Оганесян: - Но Португалия?

Н. Нарочницкая: - Речь идет о диспропорциональном существовании огромных финансовых монстров и реальной жизни во всем Евросоюзе. И на это, я думаю, настоящая управляющая элита должна обратить внимание. Даже по некоторым нашим программам давали информацию о том, как Google - огромный монстр, у которого доходы больше, чем чуть ли не у Федеральной резервной системы, - уже за последний год уклоняется от налогов. И общий объем налогов, которые платит Google, - 2,5 процента, потому что компания работает через оффшоры на Бермудских островах и так далее.

Мы проходили это с нашей экономикой. Думаю, что такие уроки должны нам послужить путеводной звездой, и на этом кризисе мы должны многому научиться. Пока, как мне кажется, наше правительство удерживает некий курс, хотя на виду таких уж огромных успехов нет. Но сейчас стабильное положение - это уже успех в такой ситуации. В девяностые годы мы не смогли бы выдержать подобных колебаний, подобного шторма.

А. Оганесян: - Мы сказали о Европе, о России. Кстати, вы все-таки полагаете, что этим двум крупнейшим странам Европы все же удастся контролировать ситуацию в Евросоюзе?

Н. Нарочницкая: - Что касается Италии, то это уже само сердце Евросоюза, если на самом деле по-настоящему можно говорить о каком-то едином органически развивающемся экономическом организме, это те самые страны, первые подписавшие Римский договор: Бенилюкс, Франция, Италия, Германия. Все остальное расширение - это, конечно, периферийные страны, где другая жизнь, другое производство, другие закономерности, и все идет с трудом.

А последний огромный прием после распада СССР -это уже политические решения, связанные с тем, чтобы как можно скорее привязать к западной цивилизации новый геополитический регион и предотвратить любые формы. не то, что реинтеграции, но даже какого-то нейтрального существования между Евросоюзом и.

Кстати, страны с национальной валютой удерживаются сейчас, во время кризиса, гораздо лучше, чем страны зоны евро. Польша со злотами более-менее держится и так далее. Поэтому Италия - это уже, конечно, очень серьезно. Поэтому, я думаю, будут брошены все силы на то, чтобы этого не произошло. Иначе просто конец. Грецию, в конце концов, они могут, как рану, отсечь. Хотя, думаю, что пока еще к такому решению отнюдь не склоняются.

А. Оганесян: - Вот и у США рейтинг понизился. Что делать нам с США? Я вообще не понимаю, совсем в какой-то растерянности пребываю, не знаю, что с США делать.

Н. Нарочницкая: - Недавно я видела интервью с прежним директором Федеральной резервной системы, и он, ничтоже сумняшеся, прямо сказал: «Кредитный рейтинг как был, так и есть, потому что США всегда могут включить печатный станок и напечатать ровно столько долларов, сколько.» Здесь ведь трагедия мира в том, что из-за того, что доллар стал резервной валютой, хоть он не обеспечен. Это, вообще, на самом деле ужас - такая гора бумажных долларов, покерные деньги. Тем не менее, все страны имеют огромные валютные долларовые запасы, и никто не заинтересован в таком крахе.

А. Оганесян: - А сейчас с падением на бирже доллар даже укрепился: люди вкладывают в привычную валюту.

Н. Нарочницкая: - Да. Поэтому здесь тоже, на самом деле, вообще грядет... Я думаю, что страны, накопившие достаточно стабильности и потенциала самостоятельности, будут потихоньку переводить свои расчеты, диверсифицировать свою валютную корзину запасов.

А. Оганесян: - Де-факто будет корзина?

Н. Нарочницкая:- Да, корзина. Наконец, чтобы доллар был одной из валют.

А. Оганесян: - Но не монопольно?

Н. Нарочницкая: - Не монопольно. Я думаю, что нам тоже надо постепенно переходить на расчеты в рублях.

А. Оганесян: - Наверное, особенно за энергоносители.

Н. Нарочницкая: - Вот уж точно. Потому что из-за этих долларовых расчетов у нас настолько нестабильны и рубль, и наша экономика. Как можно что-то планировать, когда мы целиком зависим от поступлений от энергоносителей, долларов?!

А. Оганесян: - Наталья Алексеевна, мы сейчас рассматриваем ситуацию с точки зрения реакции мира на то, что происходит в США. А если коснуться самих Соединенных Штатов, падения рейтинга... Если вспомнить, что к техническому дефолту Америка подошла, его не было в классическом виде ,но близко подошла во времена Картера. И хотя ему тоже удалось, кстати, с меньшими усилиями, и с меньшим скандалом, и дебатами, решить этот вопрос с оппозицией, но Америка тогда очень сильно потеряла.

По тем временам потери были порядка 33 миллиардов долларов - для того времени вполне ощутимо. Но вся эта выплеснувшаяся дискуссия для самих Соединенных Штатов - что? Это будет только такая акция, которая принесет минус экономике и финансам мира? Или все-таки ударит и по США?