На веки вечные. Книга 2. И воздастся вам... - Александр Звягинцев

— Господа судьи! Моей обязанностью является представление документальных доказательств агрессии против Союза Советских Социалистических Республик, организованной фашистскими военными преступниками, сидящими ныне на скамье подсудимых… Среди множества преступных войн, которые вел германский фашизм в своих грабительских целях против свободолюбивых народов, нападение на Союз Советских Социалистических Республик занимает особое место. Можно с уверенностью сказать, что захватническая война против Советского Союза являлась ключевым вопросом всего фашистского заговора против мира…

Доказательства представлял помощник главного обвинителя от СССР Николай Зоря, молодой, ему еще не исполнилось и сорока лет, красавец-мужчина с копной закинутых назад темных волос, в мундире с генеральскими погонами и орденскими планками. Руденко сидел чуть сзади за столом советских обвинителей и внимательно наблюдал за подсудимыми. Геринг, закутавши ноги в теплое шерстяное одеяло, делал вид, что он просто спит и ничуть не интересуется происходящим. Он вообще в последнее время всячески демонстрировал, что мнение русских его не интересует. Когда несколько дней назад Руденко произносил свое вступительное слово, он демонстративно снял наушники и отложил их в сторону. Но правда вскоре, когда Руденко назвал его фамилию, не выдержал, воровато зыркнул по сторонам глазами и снова надел их. «Ничего, — со злым азартом подумал Руденко, — скоро ты у нас проснешься, поймешь, что тут тебе не люлька для сна, а скамья для самых страшных преступников, которая будет погорячее даже той сковородки, на которой черти в аду злодеев жарят…»

Когда Зоря дошел до показаний генерала Вальтера Варлимонта, которые тот дал во время допроса его Александровым здесь же в нюрнбергской тюрьме, лорд Лоуренс его перебил:

— Генерал Зоря, трибунал узнал, что вы собираетесь зачитать показания генерала Варлимонта… Вы должны быть готовы к тому, чтобы генерал Варлимонт был вызван в суд для того, чтобы защита могла подвергнуть его перекрестному допросу.

«Ах, Ваша честь, — усмехнулся и, чуть наклонив голову к бумагам, подумал Руденко, — мы готовы, мы ко всему уже готовы, да так готовы, что вы и представить себе не можете… И как поведет себя защита, мы тоже прекрасно себе представляем. Потому как ведет она себя все время одинаково — все показания и документы, которые представляет советская сторона, подвергаются сомнению, выдвигаются требования, чтобы все свидетели подтверждали свои показания лично, в уверенности, что сделать это невозможно. Даже аффидевиты, показания и заявления, данные под присягой и юридически безупречно оформленные, их не устраивают. Но, надо думать, скоро у них пропадет желание сомневаться в их достоверности…»

— Я думаю, что значительную помощь при исследовании вопросов, относящихся к плану «Барбаросса» может оказать свидетельство такого человека, как Фридрих Паулюс, бывшего фельдмаршала германской армии, бывшего заместителя начальника генерального штаба в дни, когда план «Барбаросса» разрабатывался, — сказал в этот момент Зоря. — Он принимал, как известно, самое непосредственное участие в разработке планов нападения на Советский Союз на всех этапах. Я представляю заявление Паулюса, датированное 9 января 1946 года и написанное в лагере для военнопленных, № СССР-156, и прошу принять это заявление в качестве доказательства…

Вот тут-то господин Геринг изволил проснуться. А к микрофону уже бросился защитник Кейтеля доктор Отто Нольте. В привычных уже для всех замысловатых выражениях он заявил, что показания Паулюса не могут быть допущены в качестве доказательств. И вообще с такими заявлениями вопрос надо решить принципиально, чтобы Советское обвинение знало об отношении высокого суда к подобным заявлениям и перестало их использовать…

Нольте обвел зал победоносным взором. Лорд Лоуренс добродушно обратился к Зоре:

— Не хотите ли ответить на то, что сказал доктор Нольте?

Зоря краем глаза посмотрел на Руденко. Тот прикрыл глаза и кивнул: давай, мол, как договаривались…

— Мы знали, что свидетели, которых собирается представить советское обвинение, представляют значительный интерес, и защита, возможно, захочет их подвергнуть перекрестному допросу… Советская сторона предприняла меры по доставке их в Нюрнберг. В частности и заявление Паулюса, о котором только что говорил представитель защиты, может быть проверено, когда Фридрих Паулюс будет доставлен в зал судебного заседания.

В зале сначала установилась тишина, а потом стал нарастать шум. Задвигались, зашептались все присутствующие — и на скамье подсудимых, и в отсеке журналистов, и на гостевых балконах. Лоуренс немедленно зажег красную лампочку, означавшую «Полная тишина в зале».

— Из того, что вы сказали, генерал, я понял, что фельдмаршал Паулюс будет вызван как свидетель, чтобы защита подвергла его перекрестному допросу?

— Да, ваша честь.

— Сколько же времени потребуется для доставки сюда вашего свидетеля, генерал?

— Думаю, это можно сделать сегодня. И очень скоро, — подчеркнуто деловито ответил Зоря. — Свидетель уже здесь, во Дворце юстиции. Он сейчас в апартаментах советской делегации.

В это мгновение по холлам, залам, коридорам, столовым и барам разнеслись тройные сигналы для журналистов, возвещающие, что в зале суда назревает большая сенсация. Корреспонденты понеслись на свои места из баров, дожевывая на ходу сэндвичи, стирая с губ пивную пену.

Руденко спокойно смотрел, как бросились к своим подзащитным адвокаты, как подсудимые взволнованно зашептались между собой. Ну что, теперь никому спать не хочется? Да, сдается, и наши аффидевиты вам теперь придутся вполне по вкусу… Потому как лично Паулюс может сказать и такое, что туда не уместилось…

— Доктор Нельте, — обернулся к защитнику Лоуренс. — Ответ на ваше возражение вас удовлетворяет?

Нельте, тревожно переговаривавшийся с Кейтелем, пустился в путанные объяснения, из которых вдруг выяснилось, что защита вполне осознает трудности советского обвинения, когда речь идет о доставке свидетеля и вообще не очень заинтересована в формальностях и хочет лишь иметь материальные доказательства…