Танки III Рейха. Том III - Михаил Барятинский

Немецкий танкист демонстрирует вмятины на нижнем лобовом листе корпуса «Королевского тигра». 75-мм английские и американские снаряды не причиняли этому танку никакого вреда.

Танки обложили копнами сжатой ржи, замаскировав их таким образом под стога. Ближе к лощине стоял танк Т-34-85 младшего лейтенанта А.П. Оськина, получившего приказ без команды огня не открывать. Остальные танки бригады расположились справа и слева от дороги за грядой невысоких песчаных дюн. Впрочем, после нескольких недель непрерывных боев танков в 53-й гвардейской танковой бригаде оставалось совсем немного — по-видимому, не более 15 машин. Но поскольку бригада находилась на направлении главного удара противника, в ночь на 13 августа командир 6-го гвардейского танкового корпуса генерал-майор В.В. Новиков передал в ее распоряжение много артиллерии. Прибыли корпусные 185-й гаубичный и 1645-й легкий артполки и 1893-й самоходный артполк СУ-85. Потом подошел 385-й армейский полк ИСУ-152. Хотя все эти части и не имели штатной численности, тем не менее представляли собой грозную силу. Кроме того, в тылу бригады был развернут 71-й гвардейский тяжелый танковый полк (11 танков ИС-2 и 1 ИС- 85). Таким образом, выход из лощины находился под прицелом нескольких десятков орудийных стволов калибра 76 — 152 мм.

На руку нашим танкистам было и то, что немецкая авиаразведка приняла вторую линию обороны бригады (батальон автоматчиков и часть артиллерии) за первую. В результате предшествовавший атаке удар вражеской артиллерии и авиации пришелся не по танковым батальонам.

В 7.00 13 августа противник под прикрытием тумана перешел в наступление силами 16-й танковой дивизии при участии 11 (по другим данным, 14) танков «Тигр» Ausf.B 501-го тяжелого танкового батальона.

«Туман мало-помалу рассеивался, — вспоминает В.С. Архипов, — тянулся уже клочьями. Ивушкин доложил: «Танки пошли. Не вижу, но слышу. Идут лощиной». Да я и сам слышал этот низкий, приглушенный откосами лощины гул. Приближался он очень медленно, нервы напряглись, чувствую, как капли пота катятся по лицу. Каково же им там, впереди?! Но копны были недвижимы.

Глаза были прикованы к выходу из лощины. Чудовищных размеров танк выбирался из нее. Он полз на подъем рывками, буксуя в песке.

Радировал с левого фланга и майор Коробов: «Идут. Те самые, неопознанные». (В ночь на 13 августа разведка бригады доложила о появлении в Шидлуве танков неизвестного типа. — Прим. автора). Отвечаю: «Не спешить. Как уговорились: бить с четырехсот метров». Между тем из лощины выползла вторая такая же громадина, потом показалась и третья. Появлялись они со значительными промежутками. То ли это дистанция у них уставная, то ли слабый грунт их задерживал, но пока вышел из лощины третий, первый уже миновал засаду Ивушкина. «Бить?» — спросил он. «Бей!» Вижу, как слегка шевельнулся бок копны, где стоит танк младшего лейтенанта Оськина. Скатился вниз сноп, стал виден пушечный ствол. Он дернулся, потом еще и еще. Оськин вел огонь.

Экипажи 501-го тяжелого танкового батальона наносят камуфляжную окраску на свои «королевские тигры». Франция. 1944 год.

В правых бортах вражеских танков, ясно различимые в бинокль, появлялись черные пробоины. Вот и дымок показался, и пламя вспыхнуло. Третий танк развернулся было фронтом к Оськину, но, прокатившись на раздробленной гусенице, встал и был добит».

«Закрывающие танки» сыграли свою роль. Немецкие боевые машины, выходя из лощины, поворачивали в сторону засады, подставляя свои левые борта под пушки танкистов и самоходчиков тяжелого полка. Прямой наводкой ударило десятка три стволов, гаубичные дивизионы накрыли лощину навесным огнем, и она на всем протяжении до Оглендува скрылась в тучах дыма и песчаной пыли. В довершение немецкие боевые порядки «проутюжили» наши штурмовики. Словом, сами того не подозревая, наши войска применили по атакующим немцам уже упоминавшийся прием ТОТ — сосредоточенный огонь из всех видов оружия. Атака противника захлебнулась.

Во второй половине дня 16-я немецкая танковая дивизия возобновила атаки, но, судя по всему, «королевские тигры» в них уже не участвовали. Во всяком случае, среди 24 подбитых в этот день немецких танков, оставшихся перед обороной бригады, их было только три. Причем все три сгорели, и, по утверждению В.С. Архипова, сжег их экипаж младшего лейтенанта А.П. Оськина, в который помимо него самого входили механик-водитель А. Стеценко, командир орудия А. Мерхайдаров (стрелял-то, собственно говоря, именно он), радист А. Грушин и заряжающий А. Халычев.

Впрочем, сам же В.С. Архипов пишет об этом бое: «Кто подбил и сколько — вопрос трудный, потому что вели огонь и танкисты двух батальонов — Мазурина и Коробова, и приданные нам два артиллерийских и два самоходно-артиллерийских полка. Отлично работала и штурмовая авиация, и не только в поле нашего зрения, но и за его пределами».

Тяжелый танк Pz.Kpfw.VI Ausf.B Tiger II с башней «типа Хеншель».

Маловероятно, чтобы «тридцатьчетверка» Оськина, пусть даже и с предельно короткой дистанции, когда каждый выстрел — в цель, за считанные минуты, если не секунды, успела подбить три немецких тяжелых танка. В засаде были ведь еще два танка, которые тоже вели огонь. Наконец, на головные немецкие машины обрушился шквал огня основных сил 53-й гвардейской танковой бригады и частей усиления. Судя по фотографиям буквально изрешеченных снарядами «тигров», подбитых в этом бою, огонь велся с разных направлений и отнюдь не одним танком. По-видимому, абсолютно точно можно утверждать, что экипаж А.П. Оськина подбил головной «Королевский тигр», что тоже не мало. За этот бой Александр Петрович Оськин был удостоен звания Героя Советского Союза, а Абубакир Мерхайдаров — ордена Ленина.

Натолкнувшись на мощную противотанковую оборону, а к полудню 13 августа в распоряжение 53-й гвардейской танковой бригады в дополнение к уже приданым частям усиления были переданы несколько батарей 1666-го истребительно-противотанкового полка и дивизион 272- го гвардейского минометного полка БМ-13, немцы к вечеру отошли на исходные позиции.

Экипаж «Королевского тигра» возле своего танка. 501-й тяжелый танковый батальон Польша, район Кельце, август 1944 года.