Марина Голуб в жизни, театре, кино. Воспоминания друзей - Виктор Борзенко

– Я чувствую, что уже готова к большему. Я хочу этого!

Она ждала режиссёра, который увидит в ней другую Голуб. В театре такая встреча состоялась. На сцене МХТ она сыграла роль своей мечты – Вассу Железнову. Марина говорила мне, что работа в этом спектакле совпала с уходом Толи Белого. И если бы не их разрыв, не случилось бы такой Вассы – трагической и глубокой. Потеря любви и обретение знаковой роли – вот так странно это совпало.

…Я думаю, что отношения с Мишей не успели окончательно вытеснить боль Марины от расставания с Белым. Как бы Марине ни хотелось убедить себя и других, что она освободилась, по её глазам было понятно: это не так. Или не совсем так… То плотское, очень женское чувство, отданное Толе, как мне кажется, так и осталось в ней, не ушло.

Не знаю наверняка, что связывало Марину с Мишей: нежная дружба или любовь. Впрочем, это и не имеет значения. Страсть приходит и уходит, а нежность держит людей вместе гораздо дольше – на каком-то другом, небесном уровне. Она бывает много сильнее физической близости. Но и этому чувству был отведён очень короткий срок.

После всего, что произошло с Мариной в последние годы, она могла бы ожесточиться, стать циником, скептиком, нытиком. Она не стала. Марина находила в себе силы для того, чтобы быть счастливой «по собственному желанию». И счастливая, старалась радовать нас, делала так, чтобы нам жилось лучше. Теперь я это понимаю.

– Ты знаешь, я очень изменилась после ухода Миши, – сказала мне Марина. – Думала: всё, жизнь закончилась, а потом он мне приснился. Пришел с роскошным букетом цветов и говорит: «Ты не волнуйся, я всё время с тобой!» Проснулась в тот день с ощущением счастья!

Марине стало казаться, что после ухода Кравченко она вдруг начала видеть будущее людей, события, которые с ними произойдут. Может быть…

В том ресторанчике я рассказывала Марине о себе, о своей непростой истории. Тогда она нашла какие-то удивительно нужные слова, и мне вдруг показалось, что и правда: у меня всё будет хорошо!

Мы расстались, договорившись, что в ближайшее время увидимся дома у Пугачёвой. Спустя несколько дней Марина позвонила по делу. Спросила, нет ли у меня хорошего адвоката. После смерти Миши она взяла на себя заботу о его родителях, с которыми была дружна. Они жили отнюдь не шикарно, все заработанные деньги Кравченко вкладывал в развитие бизнеса. Теперь Марина помогала им уладить дела с наследством, на которое, естественно, нашлось немало претендентов.

Это был четверг, 4 октября. На следующий день Марина улетала во Францию, должна была вернуться в понедельник. Мы договорились созвониться и решить, когда едем в гости к Алле. После этого звонка – кто же мог знать, что он станет последним, – я написала Пугачёвой:

«Марины не будет в Москве, давай перенесём встречу на следующую неделю».

Алла ответила:

«Давай дождёмся её и встретимся втроём».

Но в ночь со вторника на среду Марины не стало…

<…>

Каждому из нас нужна своя Марина, которая обнимет и скажет:

– Да у тебя всё нормально! А завтра будет ещё лучше! Ты не думай, прорвемся!

Она не любила всё человечество в целом – она любила каждого, с кем была дружна. Вспоминая Илзе Лиепу, говорила: «Илзуня!» Ко мне обращалась: «Кирочка!» И всегда возникало ощущение, что именно ты для неё главный и незаменимый человек. Так казалось не только мне, но и Илзе, и всем близким друзьям…^[27]