Генерал Абакумов. Всесильный хозяин СМЕРШа - Олег Смыслов

Кобулов заканчивал разговор по телефону. Заключительная реплика звучала примерно так:

— Уже сидит и пишет, да-да, пишет, а то как же!

Кобулов весело и самодовольно хохотал, речь шла, очевидно, о недавно арестованном человеке, дававшем показания.

Обернувшись ко мне, Кобулов придал лицу угрожающее выражение. Не отводя глаз, он стал набивать трубку табаком из высокой фирменной коробки «Принц Альберт». Я сам курил трубку и очень ценил этот превосходный американский табак, который в Москве нельзя было достать. Грозным тоном Кобулов заявил мне, что я разоблачен и вскоре буду расстрелян. Он потребовал, чтобы я рассказал ему о моих «связях с врагами народа»».

Серго Берия в своей книге написал о Кобулове так:

«У него была большая голова и жирное лицо, выдававшее в нем человека, любившего хорошо поесть, глаза навыкате, большие волосатые руки и короткие кривые ноги». По мнению сына Берии, «Кобулов был жирным отвратительным типом, питавшим слабость к роскоши, особенно к произведениям искусства».

Летом 1953 г. В.Н. Меркулов написал докладную записку Н.С. Хрущеву о своей работе в качестве первого заместителя Берии. Она заслуживает нашего внимания: «Берия, вероятно, был недоволен своим назначением в конце августа 1938 г. к Ежову заместителем наркома внутренних дел СССР. Берия рассчитывал на перевод в Москву на работу, но, видимо, не думал, что ему придется работать в НКВД да еще заместителем Ежова. Прямо об этом он не говорил, но это чувствовалось из его отдельных замечаний. Он предложил мне ехать с ним, и я согласился. Вскоре Берия выписал из Тбилиси ряд работников: Кобулова, Мамулова, Деканозова, Шария, Капанидзе, Эсилава, Гагуа и др. Приехало из Грузии так много работников, что позже Берия пришлось часть из них откомандировать обратно, т. к., кажется, т. Сталин обратил на это внимание.

В Тбилиси у Берия была практика каждый воскресный день созывать у себя на даче руководящих работников Закрайкома и ЦККП(б) Грузии, в том числе бывал, конечно, и я. В Москве он перестал меня звать к себе домой, и за 15 лет моего пребывания в Москве я у него дома по службе был не более 2–3 раз и то в первые месяцы пребывания в Москве.

Здесь он приблизил к себе Кобулова и именно с ним часто по окончании ночной работы уезжал домой или на дачу. Кобулова я в Тбилиси почти не знал и познакомился с ним ближе здесь, в Москве. С его слов я знаю, что в Тбилиси Берия, оказывается, крепко его поддерживал в оперативной работе и давал ему различные задания в период своей работы в Закрайкоме.

Хотя в конце 1938 г., когда Берия стал наркомом Внудел СССР вместо Ежова и, несмотря на мои просьбы не делать этого, выдвинул меня своим первым заместителем, он в оперативной работе все же опирался главным образом на Кобулова. Сейчас мне совершенно ясно, что Берия выдвинул меня на эту должность главным образом потому, что я был единственным русским из его окружения. Он понимал, что назначить первым заместителем Кобулова или Деканозова он не может. Такие кандидатуры не будут приняты. Оставалась одна моя кандидатура».

«Кобулыч», как называл его Берия, своим помощником в следственную часть взял старшего лейтенанта ГБ Льва Емельяновича Владзимирского. Несколько слов о нем. Родился в 1905 г. в Барнауле, русский. Официально его год рождения значился как 1903-й. Просто в молодости он приписал себе два года.

Член ВЛКСМ с 1923 г., в партии с 1931 г. Образование: три класса начального городского училища в Москве (1917 г.), вечерние общеобразовательные курсы при ПУР Черноморского флота (1924 г.), вечерняя совпартшкола 2-й ступени (1930 г.). Участник Гражданской войны. С 1920 г. рулевой-боцман Севастопольского военного порта. С 1925 г. секретарь Кисловодского РНК, в 1927 г. — безработный, затем уполномоченный Уголовного розыска Терского округа АО. С 1928 г. — сотрудник Терского окружного отдела ГПУ, с 1934 г. уполномоченный СПО УГБ УНКВД Северо-Кавказского края, с 1937 г. врид начальника отделения 4-го отдела УГБ УНКВД Орджоникидзевского края, заместитель начальника отделения 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР май 1937 — сентябрь 1938 г., зам. начальника отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР сент. 1938 г. — декабрь 1938 г.; и теперь пом. нач. следственной части. 1 января 1939 г. Б.З. Кобулов вторым помощником к себе в следственную часть возьмет старого знакомого Абакумова — лейтенанта ГБ Павла Яковлевича Мешика. Из массы сотрудников «Кобулыч» отбирал людей лично. В первую очередь выделялись преданные и исполнительные или, точнее, способные быть преданными и исполнительными. Только потом он смотрел на их профессиональные качества и двигал, как шахматные фигурки на поле.

Для него это было не сложно. Все назначения своих людей утверждал Берия лично. Осечек не должно было быть. Богдан Захарович старался.

* * *

Почистив Центральный аппарат НКВД, Л.П. Берия начинает чистку руководства областных управлений. В первых числах декабря 1938 г. в областные и республиканские центры выехали группы по пять — семь офицеров госбезопасности.

Евгений Жирнов пишет:

«Об их приезде в месте назначения предупреждался шифровкой только первый секретарь обкома. Схема действий этих бригад была единственной во всех городах. Прямо с вокзала они приезжали к первому секретарю, объявляли, что располагают неопровержимыми доказательствами того, что начальник местного УНКВД — враг народа, и предлагали немедленно пригласить его в обком. Затем они арестовывали ничего не подозревавшего коллегу и отправлялись в управление, где секретарь обкома представлял их коллективу как новых руководителей госбезопасности области.

Замов начальника управления и начальников отделов арестовывали лишь после того, как они передавали дела своим преемникам. Как рассказывал мне один из ветеранов госбезопасности, начальник отдела, которого менял он, все понимал и две недели, передавая хозяйство, безостановочно рыдал. Некоторые из «вычищаемых» стрелялись, не дожидаясь ареста. В Москве подобные инциденты считались проколом: требовалось, чтобы смена власти в НКВД производилась без лишнего шума».

В Ростов с комиссией выехал Кобулов. Берия отправил его туда не зря. По информации, которая шла от Сталина, при Ежове там занимались беспределом и натворили дел. Если полгорода не поубивали, то положили людей «от души».

Секретарем с собой «Кобулыч» взял Абакумова, своего любимца, свою надежду и теперь уже опору.

* * *

Вначале прошлого века город Ростов-на-Дону (1761 г.) занимал удобное местоположение на водном пути реки Дона и в узле трех железных дорог и считался одним из богатейших южнорусских городов, хозяйство которого по-прежнему ведалось городским общественным управлением. В теперь уже старинной и весьма красочной энциклопедии Брокгауза и Ефрона записано следующее: «Три предместья: Затемерницкое поселение, Новое поселение и Богатый источник. Городской земли около 4 тыс. десятин. Новое поселение (Нахаловка) населено ремесленниками, фабричными и чернорабочими, самовольно занявшими часть городской земли. Домов до 15 тыс.; жителей (не считая Нахичевани) 119 889 (57 593 женщины); большинство жителей пришлое, много иностранцев. Кроме того, во время навигации в Ростов-на-Дону стекается пришлого люда до 60 тыс. человек, преимущественно русских, евреев, армян и греков (…).