Решающий момент Ржевской битвы - Александр Ильюшечкин

Из вышеприведенного текста вражеского документа вытекает, что боестолкновения с партизанами между Спас-Деменском и Ельней приняли настолько крупный размах, что стали для противника похожими на бои с регулярными частями РККА: с обеих сторон огонь вела тяжелая артиллерия, немцы применяли бронетехнику и даже были вынуждены экстренно сформировать для противодействия партизанам специальную боевую группу (напомним, что на фронте немцы обычно «затыкали» такими импровизированными соединениями «дыры» в обороне). Но все-таки партизанские отряды, даже обзаведшиеся собственной артиллерией и поддержкой регулярных частей, не могли на равных противостоять действующим против них немецким подразделениям, которые были намного лучше оснащены и превосходили партизан в тактике ведения боя. Результатом качественного превосходства противника стал скорый переход к нему инициативы действий, несмотря на то что он зачастую не обладал серьезным численным превосходством. Перейдя к активным наступательным действиям, немцы начали отбивать у партизан ключевые населенные пункты, а в 2.00 25 марта части 323-го полицейского батальона при поддержке тяжелой артиллерии и одного штурмового орудия Stug III прорвали извне порядки советских партизан вокруг Ельни и установили локтевую связь с остатками державшегося из последних сил гарнизона. После деблокирования противником окруженной группировки ситуация в районе города Ельня вновь стабилизировалась, хотя о полном освобождении немцами автомобильной и железной дорог Смоленск — Спас-Деменск и нейтрализации партизан речи еще идти не могло.

Немецкие обозы подходят к горящей деревне.

Возвращаясь обратно к действиям опергруппы Белова в район разъезда Угра, отметим, что здесь кавалеристы и партизаны поймали намного более крупную и колючую рыбу, нежели их соседи у Ельни. Вражеская боевая группа «Хаазе», по численности близкая к батальону, отсеченная от остальных сил противника, перешла к жесткой позиционной обороне, поддерживая при этом радиосвязь с основными силами корпуса.

Первую серьезную попытку уничтожения окруженного противника Белов, накануне прибывший на оперативный пункт управления в д. Новое Петрово, находящийся всего в паре километров от передовых немецких позиций, предпринял ночью 21 марта. Но все ночные атаки были отражены противником, и не в последнюю очередь из-за неслаженности действий партизанских отрядов между собой и с действиями 2-й гвардейской кавдивизии. Следующей ночью советские атаки продолжились, разгорелся ожесточенный бой на окраинах д. Русаново и Комбайн, однако и в этот раз немецкая пехота удержалась на позициях. Продолжившиеся в следующие дни боевые действия части сил опергруппы Белова против вражеской боевой группы «Хаазе» шли с переменным успехом. Так, в одном из боев в с. Вознесенье советские части отрезали от основных сил группу противника численностью приблизительно в 100 человек, но последние отчаянно держались, приспособив для обороны здание старой церкви, толстые стены которой надежно защищали даже от огня 76,2-мм советских орудий; через некоторое время окруженные были деблокированы атакой двух рот немецкой пехоты со стороны разъезда Угра.

Бой по ликвидации окруженного противника постепенно превратился в осаду. Прекратив на время атаки, советские части перешли к тактике артиллерийского подавления противника — немногочисленные гаубицы и полковые орудия были привлечены к артиллерийскому обстрелу вражеских позиций. Время работало не в пользу немцев — запасы провианта быстро истощались, потери непрерывно росли. Тяжелое положение окруженных немецких подразделений привлекло к себе внимание в высоких вражеских штабах в Спас-Деменске, Смоленске и даже в Берлине — немцы начали планировать меры по деблокированию отрезанной боевой группы.

24 марта Белов получил частную директиву от командования Западного фронта с требованием выделить часть сил для прорыва на соединение с остатками ударной группы генерала Ефремова. Для выполнения поставленной задачи от кавалеристов был выделен 2-й гвардейский кавалерийский полк майора Малинова, насчитывавший всего 346 человек личного состава при четырех легких орудиях и трех минометах. Через двое суток — 26 марта — в сводную группу вошел батальон партизан из отряда майора Жабо в составе 246 человек с двумя легкими орудиями и тремя минометами. Общее командование сводным отрядом Белов возложил на полковника Завадовского. Цель для группы численностью в 600 человек была поставлена крайне важная: прорваться через автодорогу Вязьма — Юхнов в районе северо-западнее д. Знаменка, после чего соединиться с частями 33-й армии, образовав своеобразный «наземный мост» между силами 33-й армии и опергруппы Белова. Вкупе с выручкой медленно погибавших частей генерал-лейтенанта Ефремова успех операции мог принести и стратегические плоды в виде проблем со снабжением в северном крыле 4-й немецкой армии, после потери в начале месяца района Юхнова еще больше ставшем зависеть от поставок провианта и боеприпасов, шедших через Вязьму.

Упоминание об отряде Завадовского неоднократно встречается в оперативных сводках Генерального штаба Красной Армии. Это лишний раз подтверждает важность проводившейся импровизированной боевой группой операции. Но мог ли сводный отряд численностью в батальон пехоты, даже успешно проведя наступательную фазу операции, удержаться в «коридоре», пересекающем немаловажную для противника дорогу? Разумным ли было подставлять под неизбежные контратаки часть сил опергруппы Белова, которая в тот момент была разделена на несколько частей, связанных боем, и не имела никаких значительных резервов? Ответ на эти вопросы дают итоги трехдневных боев у Знаменки.

26 марта отряд под командованием Завадовского перешел к активным действиям. Ночная советская атака по левому берегу реки Угра, начавшаяся в 22.30, закончилась ничем — немецкие силы охранения в районе Знаменки были вполне готовы к ударам с этого направления и встретили штурмующих ураганным огнем из всех стволов. Левее участка, выбранного для наступления отрада Завадовского, оборона противника опиралась на реку Волоста, преодолеть простреливаемую долину и крутые берега которой без больших потерь кавалеристы и партизаны не могли, а при попытке продвинуться через большак южнее Знаменки серьезно увеличивалась территория, которую с боем надо было преодолеть и впоследствии удерживать. Тем не менее, даже встретив хорошо организованное сопротивление, отряд Завадовского продолжал атаки: к исходу 27 марта их было проведено уже три, в следующий день — еще четыре. 29 марта, после нескольких неудачных штурмов, израсходовав запас боеприпасов и потеряв значительную часть личного состава, остатки группы вынуждены были перейти к обороне. Минимальные шансы на прорыв у сил подчиненных бывшему командиру 57-й кавдивизии были, а вот шансов выдержать бой с подошедшими немецкими резервами не было никаких, поэтому провал предпринимавшихся попыток прорыва можно смело воспринимать как лишний шанс выйти на Большую землю живыми для советских бойцов, уцелевших в десятке кровопролитных атак у Знаменки.

Из-за образования еще одной ударной группы и без того слабая группировка партизан и кавалеристов вокруг группы «Хаазе», не сумевшая за короткое время ликвидировать окруженного противника, была еще больше ослаблена. Генерал-лейтенанту Белову пришлось в очередной раз контролировать выполнение вверенными войсками одновременно нескольких, не зависящих друг от друга заданий. А немцы, реагируя на пассивность сил советской опергруппы, сковывавших их боевую группу «Хаазе», приступили к разработке операции по ее деблокированию. Так, 29 марта над станцией Угра пролетел десяток Ju-52, которые сбросили в парашютных контейнерах несколько тонн грузов, запрошенных командованием окруженных вражеских подразделений. Немецкий «воздушный мост» был только первым сигналом о скором деблокирующем ударе противника.