Воздушные разведчики – глаза фронта. Хроника одного полка. 1941–1945 - Владимир Поляков

С изменением статуса полк стал «глазами» не только командующего воздушной армией генерал-лейтенанта Судца, но и командующего фронтом генерала армии Толбухина.

Если раньше большое начальство никогда в полку не бывало, то теперь и командующий фронтом Толбухин, и начальник штаба Бирюзов, и, особенно, начальник разведки генерал Рогов могли запросто заехать в полк, чтобы лично поставить задачу или расспросить вернувшийся из разведки экипаж.

Однажды, читая воспоминания одного армейского разведчика, я наткнулся на упоминание о его встрече с начальником разведывательного управления 4-го Украинского фронта генерал-майором Александром Семеновичем Роговым. Я прочел этот отрывок отцу. Он сразу же оживился, попросил прочесть еще раз.

Как рассказал тогда отец, несмотря на свою грозную должность, Рогов был человеком удивительно тактичным. Был он в возрасте, и за глаза все называли его «стариком».

Иногда он приезжал на аэродром в сопровождении какой-нибудь молоденькой девушки. Но это не была обычная для фронта ППЖ. Девушку прятали от посторонних глаз, а вечером сажали в кабину стрелка-радиста Пе-2 или в качестве пассажира на «Дуглас», и самолет уносил ее в глубокий тыл врага, где в определенном квадрате, иногда на зажженные огни, иногда просто наудачу, ее сбрасывали с парашютом.

Таких девушек отец видел и провожал вместе с Роговым десятками, и ни разу не было «старых знакомых». Для себя отец окрестил эти полеты девушек-разведчиц «полетами в один конец».

О командующем воздушной армией отец отзывался уважительно. Говорил о том, что он был хороший летчик и до конца войны на своем «Бостоне» даже летал на боевые задания.

И тем не менее я оставляю за собой право на собственное мнение. Сослуживец отца уже по дивизии в городе Мары Борис Агапович Кириленко после выхода на пенсию часто бывал у нас дома в Крыму. Как-то он рассказал мне о командующем 4-й воздушной армией генерале Науменко.

К Борису Агаповичу я отношусь с огромным уважением и верю ему безоговорочно. Как я понял с его слов, командующего воздушной армией панически боялись все. Случайная встреча на аэродроме могла обернуться незаслуженным оскорблением, гауптвахтой, штрафбатом. И потому, когда становилось известно, что на аэродром прилетал Науменко, все старались спрятаться куда только можно.

Ничего подобного о командующем 17-й воздушной армией я не слышал ни разу.

В мемуарах Константина Симонова упоминается о его встрече с Судцом, когда тот еще командовал воздушным корпусом. Симонов попросил разрешения слетать в составе одного из экипажей на бомбежку нефтепромыслов Румынии. На эту просьбу Судец отреагировал довольно грубо и посоветовал журналисту убраться подальше.

Как впоследствии писал сам Симонов, уже потом он узнал, что попал к Судцу в далеко не лучшее время. Потери летавших в Румынию бомбардировщиков были страшные, и потому объяснять столичному корреспонденту, что он не может отправить его на верную смерть, Судец попросту не стал.