Провинциальная «контрреволюция». Белое движение и гражданская война на русском Севере - Людмила Новикова

Чаплин видел в большевиках не сторонников определенной политической доктрины, а прежде всего «изменников» России, которые, «использовав внутренние раздоры, отдали Родину на позор и разграбление германцев». Поэтому главной своей целью он считал участие в свержении большевистской власти, чтобы в дальнейшем восстановить Восточный фронт для продолжения войны с главным, заклятым врагом страны – Германией. Ясных представлений о политических целях Белого движения у Чаплина не было. Он не скрывал своих монархических симпатий, которыми, как и многие его соратники, он был обязан военному воспитанию и представлению о нерушимости данной присяги. Однако во главу угла он ставил патриотизм, а не монархические идеи. Его представления о будущем России выражались в абстрактной формуле: «Час пробьет, светлое будущее наступит и как встарь, в сердце Страны, в освобожденной Москве, свободный Русский Народ изберет себе достойное правительство»^[259].

Оказавшись в июне 1918 г. в Архангельске при финансовом содействии британской миссии и по подложному паспорту английского офицера, Чаплин в первую очередь попытался создать военную офицерскую организацию, способную осуществить переворот. Он установил контакт с группами офицеров, проникавшими на Север при помощи главы «Отдела пропусков в Архангельск и Мурманск» В.Ф. Бидо, который примкнул к заговору. В распоряжении заговорщиков был и прибывший в июле под видом личной охраны комиссара М.С. Кедрова Беломорский конно-горский отряд. Чаплин смог также наладить взаимодействие с представителями местных общественных кругов, в частности с Н.А. Старцевым, лидером архангельских кадетов и руководителем губернской организации подпольного «Национального центра»^[260]. В устройстве переворота содействовали также гласные городской думы, земцы и даже бывшие члены Архангельского совета.

Нельзя точно определить, чем именно Чаплин привлек на свою сторону местных противников большевиков и почему они уступили ему руководящую роль в организации переворота. С одной стороны, его антибольшевизм и представления об эпохальном конфликте между Россией и Германией, безусловно, были близки взглядам архангельских либеральных политиков и оборонцев из умеренно-социалистического лагеря. С другой стороны, региональные лидеры также, видимо, опасались, что без профессиональной помощи офицеров переворот может потерпеть неудачу. В распоряжении же Чаплина были военная организация и связи с союзниками, при поддержке которых в Архангельске можно было быстро свергнуть власть большевиков, уже пошатнувшуюся в уездах губернии.

Организация Чаплина не была единственным претендентом на лидерство в архангельском перевороте. Вслед за капитаном в городе появились также представители подпольного Союза возрождения России, тайной антибольшевистской организации, созданной в Москве еще в апреле 1918 г. Являясь одним из череды многочисленных нелегальных комитетов, ставивших целью свержение большевиков, Союз возрождения объединял представителей широкого политического спектра, от левых кадетов до меньшевиков и эсеров. Основными программными принципами союза было непризнание Брестского мира и общая демократическая платформа, включавшая восстановление демократических институтов и новые выборы в Учредительное собрание (состоявшиеся выборы, проведенные под растущим давлением со стороны большевиков, признавались недействительными). Союз возрождения также рассчитывал на поддержку со стороны Антанты. При содействии союзных войск предполагалось свергнуть власть большевиков в ряде регионов страны, сформировать русскую армию и новое всероссийское правительство и в перспективе – восстановить Восточный фронт против Германии^[261].

Хотя демократические лозунги Союза возрождения, как и сотрудничество в его рядах представителей либеральной и умеренно-социалистической общественности, были близки настроениям архангельской провинциальной элиты, союз не попытался создать в губернии своей организации. Вместо этого подпольная группа союза летом 1918 г. была образована в соседней Вологде, и именно там началась политическая подготовка будущего переворота. Созданию вологодского центра способствовало то, что один из ведущих членов Союза возрождения эсер С.С. Маслов, бывший председатель Вологодского губернского съезда крестьянских депутатов, имел хорошие связи с местными крестьянскими лидерами и кооперативными кругами. Он надеялся использовать это при подготовке восстания и добился того, что кооперативы, недовольные большевистским нажимом на деревню, стали тайно финансировать деятельность союза. Вологда выгодно отличалась и тем, что там с февраля по июль 1918 г. находились члены союзных дипломатических миссий. Они также субсидировали местное отделение Союза возрождения и обещали направить союзный десант на поддержку восстания в Архангельске. Маслов и прибывшие из центра представители Союза возрождения Я.Т. Дедусенко, М.А. Лихач и В.И. Игнатьев были заняты подготовкой переворота и разработкой первых постановлений будущего Архангельского правительства, когда в июле в Вологде проездом оказался известный старый революционер Н.В. Чайковский. Намеченный Союзом в члены будущей Всероссийской директории, которая должна была организоваться в Сибири, он направлялся объездным путем за Урал, далеко огибая красный поволжский фронт против чехословаков^[262]. Его случайное появление в Вологде оказало решающее влияние на дальнейшую судьбу и политическое лицо антибольшевистского движения на Севере, так как спустя несколько недель Чайковский возглавил белое правительство Северной области.

В свои 67 лет Н.В. Чайковский, по словам одной популярной брошюры того времени, был «живым памятником» русской революции^[263]. Это был высокий крепкий старик с внушительной седой бородой и пронзительным взглядом глубоко посаженных серых глаз. Этапы его политической биографии отражали развитие революционного движения в России начиная с 1870-х гг. Примкнув в юности к народничеству, он позже симпатизировал анархистам, а с начала века состоял в партии эсеров. Позднее он занимал влиятельные позиции среди трудовиков, а после их слияния с народно-социалистической партией в 1917 г. вошел в Центральный комитет этой партии. За его плечами были также неоднократные аресты, многолетняя эмиграция, заключение в крепости и царский суд, закончившийся, однако, оправдательным приговором^[264].