Григорий Распутин. Жизнь старца и гибель империи - Андрей Гусаров

«До нас в Лавру стали доходить слухи, что при обращении с женским полом Распутин держит себя вольно, гладит их рукою при разговоре. Всё это порождало известный соблазн, тем более, что при разговоре Распутин ссылался на знакомство со мною и как бы прикрывался моим именем», – сообщал на допросе в 1917 году епископ Феофан (Быстров).

Сам Распутин так объяснял своё поведение: «…Если я дотрагиваюсь до твоих рук, так это опять-таки потому, что у меня много любви, я и о. Александра трогал за руки, ведь ты заметила? Да я и не могу иначе, без дотрагивания за руки у меня нет вдохновения».

Сегодняшние знатоки экстрасенсорики сказали бы, что так Распутин устанавливал контакт с новыми знакомыми, получал от них информацию или подпитывался их энергией. Может быть, так оно и было.

К определённому моменту количество негативной информации о Распутине превысили допустимую меру и архиепископ Сибирский и Тобольский Антоний (Коржавин) отдал распоряжение Тобольской духовной консистории о возбуждении дела о принадлежности к секте хлыстов крестьянина Григория Распутина-Нового. Так, 1 сентября 1907 года началось секретное дознание против «старца», вести которое поручили противораскольническому миссионеру отцу Никодиму Глуховцеву.

Обложка Дела Григория Распутина, заведенного Тобольской духовной консисторией

Помешать расследованию и закрыть дело Распутин тогда ещё не мог, и сохранились материалы, собранные Тобольской духовной консисторией за пять лет работы. Сейчас «Секретное дело…» находится в Государственном архиве Российской Федерации^[108].

В письме епископа Антония указывалось, что Распутин познакомился с учением хлыстов, живя на заводах в Пермской губернии, хотя, скорее всего, первое знакомство с хлыстами произошло в Абалакском монастыре – там сектантов перевоспитывали в духе официального православия. Формальным поводом для начала дела послужила докладная записка Марии Коровиной собранию членов Пятницкого братства, в котором она подробно описывает привычку Распутина к целованию и обниманию незнакомцев, особенно женщин; а также письма Е.А. Казаковой священнику отцу Федору Чемагину.

Предварительное дознание, проведённое Глуховцевым 6 сентября 1907 года, ответа на поставленный вопрос не дало. Священник опросил в Покровском односельчан Распутина, которые рассказывали о нём как о примерном христианине. Лишь Евдокия Алексеевна Корнеева, 28 лет от роду, поведала, как однажды Распутин поцеловал её в щёку, а когда она ночевала в его доме, Григорий Ефимович, «…лез целоваться, и говорил, что у них существует духовное лобзание». Для обвинения в хлыстовстве этого было мало.

Следователь о. Никодим Глуховцев вместе с полицейским урядником Н.В. Сейфуллиным, священником Покровской церкви Петром Остроумовым и старостой села Р.А. Мироненко осмотрели дом Распутина.

В протоколе осмотра от 2 января 1908 года, в частности, отмечено: «Все комнаты увешаны иконами и картинами религиозного содержания, некоторые из них символического значения, в роде прилагаемой при сем Иконы Божией Матери Остробрамской, по столам и стенам много карточек, на которых Распутин-Новый снят с Великими князьями и другими светскими и духовными особами… Обстановка в верхних этажах городская, в нижних – крестьянская, подозрительного в дому ничего осмотром не установлено…».^[109]

Допросил следователь и самого «старца», рассказавшего следующее: «При встречах, при прощаниях с теми женщинами, с коими я близко знаком и которые могут вместить, я приветствую их поцелуем в щёку из истинной любви. Называю таких ласкательными именами: „Хоня, Еля, Зина“ по примеру их родителей. С посторонними женщинами никогда не лобызаюсь, а чтобы, когда целовал какую странницу насильно или рассказывал ей о влиянии Троицы не упомню».^[110] Строит заметить, что Распутин отрицал все случаи насильственного целования и обнимания женщин, а на очных ставках твердил одно: «Ничего этого за давностью не помню». Отрицал «старец» и совместное посещение со своими сторонницами бани. Впрочем, позднее это уже не пришлось скрывать.

Положительно о Распутине отозвались и все его родственники (отец и жена) и почитательницы (Лохтина, Вернадская, сестры Соколовы и Лаптинская).

В мае 1908 года следствие против Распутина власти неожиданно приостановили. Почему это произошло – можно только гадать. В определении Консистории от 15 мая сказано следующее: «Ввиду того, что рассмотренное следствие произведено слишком формально, не полно и не обстоятельно, и что о. следователь не обратил внимания, по своей неосведомленности в сектантских делах, на такие обстоятельства, которые могли бы дать основание к ясным и точным заключениям и выводам о том – есть ли крестьянин Григорий Новый – православный христианин, не вышедший из ограды Церкви, но только в силу некоторых особенных условий своей жизни и характера мнящий о себе, как об особенном избраннике Божием, учителе и молитвеннике, или же здесь, под внешним видом благочестия и приверженности к Православной Церкви, скрывается лжеучитель-сектант, насадитель, напр., зловредного хлыстовства, – обратить это следственное дело к новому доследованию, поручив таковое опытному и сведущему лицу, каковым мог бы быть противосектантский миссионер;… но так как такового миссионера в Тобольской епархии не имеется, приглашение же его из другой епархии потребовало бы значительных средств, между тем сведущим лицом в делах расколо-сектантства в гор. Тобольске является г. инспектор Духовной семинарии Димитрий Михайлович Берёзкин, то просить сего последнего принять на себя обязанность дополнения произведённого противораскольническим миссионером, священником Никодимом Глуховцевым следственного о крестьянине Григории Новом дела и, в случае изъявления им на это согласия, войти в обсуждение вопроса об изыскании средств на поездку по этому делу».^[111]

Указ о возобновлении дела Григория Распутина

Григория Ефимовича Распутина оставили в покое на несколько лет, а следующая атака на «старца» началась в 1912 году.

К этому времени за Распутиным стоял Двор, и секретное дело в конце того же года закрыл епископ Тобольский

Алексий (Молчанов). «Нашего Друга» церковные власти признали «православным христианином».

Кроме следователей Тобольской духовной консистории хлыстовством Григория Ефимовича в разное время занимались историки и исследователи, и мнение их о Распутине не так однозначно, как решение духовных властей.