Куликовская битва - Виктор Поротников

Русские полки, растянувшиеся на марше на многие версты, сошлись воедино у донского берега, там, где в Дон впадает небольшая река Непрядва. Близ деревеньки Черновой в степи раскинулся обширный русский стан. Всем было ведомо, что земли эти входят в состав Рязанского княжества, являясь его окраиной. Однако, по сути, истинным владельцем этих земель на правобережье Дона являлся елецкий князь, укрепленный град которого стоял на реке Сосне, впадающей в Дон гораздо ниже Непрядвы.

Елецкая княжеская ветвь обособилась от Рязани еще при Иване Калите, более тяготея к пронским князьям, с которыми у князей елецких были прямые родственные связи. Нынешний елецкий князь Федор без колебаний привел свою дружину в общерусский стан под Черновой. От него Дмитрий Иванович и прочие князья узнали, что полчища Мамая от устья реки Воронеж медленно продвигаются на север вдоль левого берега Дона.

В деревне Черновой состоялся знаменитый совет князей и воевод, упомянутый в летописях, на котором было принято решение не ждать Мамая на донском рубеже, но перейти Дон и идти ордынцам навстречу.

Янина еще в стане под Коломной сообразила, что боярин Огневит совсем даже не прочь, если она останется с войском и будет жить в его шатре. Хитрая Янина сделала вид, что ей льстит внимание такого видного знатного мужа. Она переоделась в мужскую одежду, с помощью Огневита приобрела себе кольчугу, шлем, щит и меч. Если бы не две длинные косы, Янину запросто можно было бы принять за юношу, особенно со спины, поскольку спереди девушку сразу же выдавала ее пышная грудь.

Огневит назначил Янину в оруженосцы, но совершенно не принуждал ее чистить свои доспехи и точить оружие. Янина занималась приготовлением пищи, так как питаться с простыми ратниками у общего котла спесивый Огневит Степанович не желал.

Узнав о решении общекняжеского совета оставить Дон за спиной и встретить татарскую орду лоб в лоб, боярин Огневит весь вечер брюзжал и возмущался. За ужином кусок не лез ему в горло, поэтому в шатре боярском уплетали кашу за обе щеки с ломтями ржаного хлеба только Янина и Ранко, боярский стремянной.

– Ох, лбы дубовые! – злился Огневит на князей. – Все наше воинство хотят в безвыходное положение поставить. У Мамая небось раза в три больше и конницы, и пехоты. А ну как не совладаем с силой татарской, куда бежать?

– Зачем бежать? – заметил Ранко. – Стоять надо насмерть!

– Ступай, коня напои, – Огневит махнул на юношу рукой. – Вояка нашелся! У тебя это второй поход, а у меня, слава богу, восьмой. Как татары бьются в открытом поле, я знаю не понаслышке!

Ранко насупился и вышел из шатра. Янина перестала жевать и прислушалась, вскинув голову.

– Что это за стук? – проговорила она, взглянув на Огневита. – Деревья никак рубят? Зачем?

– Ратники мосты через Дон наводят, – ворчливо ответил Огневит, расчесывая костяным гребнем свою рыжую бородку и усы. – Ночью полки на тот берег переходить начнут. В самую пасть дракона толкают православное воинство князья наши непутевые!

Янина промолчала, хотя брюзжание Огневита ей изрядно надоело. Прихватив котелок, она отправилась к реке.

В этом месте Дон был не слишком широк, поскольку русло реки пролегало на твердом известняковом ложе. Правый берег, где стояло русское войско, был низкий, а вот на левобережье Дона тут и там виднелись высокие выступы известняка. Противоположный берег был крут и высок.

Мосты сооружались сразу в шести местах, там, где крутизна левого берега позволяла преодолеть подъем не только пешцам, но и коннице и повозкам обоза.

Вечернее солнце светило русичам как раз в глаза, обливая горячим глянцем бугристые утесы южного берега, густо поросшие деревьями и кустарником. Река стремительно несла свои воды мучнистого оттенка, образуя небольшие пенные водовороты.