Русские во Второй мировой войне - Анатолий Уткин

Стала ощутимой союзническая поддержка. Как отмечают на Западе (в данном случае англичанин А. Кларк), «русские предпочитали свое собственное оружие, которое было почти в каждом случае лучше того,

которое им предлагали союзники». Исключение составляли транспортные самолеты «Дакота», бомбардировщики «Митчел», истребители «Мустанг». Но все же советская сторона более всего ценила поставку товаров — одежды, питания, радиоустановок, пакетов первой медицинской помощи. Наибольшее впечатление и пользу производили грузовики «студебеккер» и вседорожные джипы «виллис» и «додж».

Немцы же ускоряли производство «пантер». Они изучали опыт битвы под Курском и значительно улучшили свою модель. Теперь немцы считали, что они превзошли «Т-34». Ответом советских танкостроителей было создание на старом шасси «КВ» тяжелого танка «Иосиф Сталин», «ИС». Танковые специалисты улучшили многое в их пути от мощного «КВ». Вес «ИС» был 46 тонн, у него была пушка в 122 миллиметра. Его лобовая броня была усилена, башня была крупнее. Мобильность и относительно небольшой вес позволяли ему такую маневренность, на которую тяжелые германские «тигры» были неспособны.

Но более серьезная слабость немцев заключалась в том, чем обычно они гордились, — в системе управления. Уже в планировании «Цитадели» мы видим столкновение противоположно направленных сил — ОКХ (Цайтцлер — за) и ОКВ (Йодль — против). Единственным связующим звеном некогда стройной системы становится Гитлер, чья психика и физическая форма все чаще дает сбои. В 1943 году утихает поток директив, столь обильных в предшествующие годы. Главной формой согласования действий становятся конференции, далеко не всегда дающие надежные и эффективные результаты. К примеру, прежде чем получить разрешение на отвод войск за Днепр, штаб провел семь конференций с Гитлером. Не существовало даже некоего подобия общего плана, общей концепции.

Да и не много было генералов, способных и имевших смелость выдвинуть свою концепцию поведения Германии в условиях ее заметного ослабления визави СССР. Одним из таких генералов был Гудериан. Гитлер ценил его самостоятельность и «терпел» его значительно дольше чем, скажем, Гальдера или Цайцлера. И вот Гудериан решается коренным образом изменить что-то в идейном вакууме. Он нашел нужный момент. «Мы были одни, только его эльзасская собака Блонди. Гитлер время от времени кормил ее кусками сухого хлеба. Линге, слуга, ожидал нас, тихо входя и выходя. Встретилась редкая возможность коснуться и, возможно, решить сложные проблемы». Гудериан предложил Гитлеру создать сложную и крепкую систему оборонительных сооружений глубоко в тылу — по линии польских территорий. Гитлер возразил, что железнодорожная система недостаточна для создания подлинно непреодолимых фортификационных сооружений. Гудериан, с присущей только ему открытостью и энергией, нарисовал систему между Бугом и Неманом; железных дорог хватает, узкая колея начинается только за Брестом. Но это означало отвод вооруженных сил назад на 400–500 километров. Более того, Гудериан хотел воспользоваться случаем и изменить систему командования. «Назначьте генералиссимуса, который был бы ответствен за весь Восточный фронт». Гитлер начал перебирать возможных претендентов и, естественно, нашел у всех недостатки. Собственно, Гудериан говорил, что Гитлер некомпетентен, а Гитлер говорил, что не доверяет армии и не сделает ее независимой. Так, во многом, решалась судьба войны.

В результате даже такие лоялисты, как Гудериан, начали искать пути устранения Гитлера. Танковый герой Германии обращался, как минимум, к трем столпам Третьего рейха. С Геббельсом он говорил вскоре после неудачи «Цитадели». Геббельс нашел проблему лидерства сложной, но пообещал вернуться к ней «в надлежащее время». Гиммлер сохранил невозмутимое выражение лица (но мы-то знаем сейчас, что он уже пытался связаться с Западом, то есть соглашался с Гудерианом, но шел своим путем). Реакция Йодля была самой неожиданной: «А вы знаете лучшего верховного командующего, чем Адольф Гитлер?» Руководители Германии шли к пропасти, но, по разным причинам, предпочитали этот путь реальным попыткам найти выход.

В декабре 1943 года Гитлер говорит Манштейну, на что он надеется — на противоречия в противостоящей Германии коалиции. Нужно только создать условия, при которых эти противоречия выйдут на поверхность. Это становится стратегической идеей Гитлера, хотя его ненависть и к Востоку и к Западу явно мешает последовательной реализации этого плана. Гудериан поддерживал подобный замысел в принципе, но он предупреждал Гитлера, что успех может быть достигнут только в случае сокращения Восточного фронта, создания на нем основательных оборонительных сооружений, стабилизации его. Только тогда можно думать о маневрах, раскалывающих союзников. Гитлер это просто не захотел слушать. (Напомним, что Гудериан был у Гитлера в особой чести.) Манштейн тоже предлагал закрепиться на Буге, но это означало сознательное отступление, а на это Гитлер не шел.

Ватутин и Черняховский испортили немцам Рождество. Командующий фронтом Ватутин постарался раз и навсегда отшвырнуть немецкие войска от Киева. Замысел Ватутина и безудержный напор командарма 60-й армии дали свои результаты — к Новому году Житомир был почти окружен. 29 декабря 1943 года Черняховский взял Коростень, обойдя Житомир с северо-запада. Безгранично ценимые немцами железнодорожные узлы — в данном случае Казатин, откуда железнодорожные пути вели на Киев, в Одессу, в польском направлении, тоже был взят Красной Армией. Падение Казатина предопределило судьбу Житомира и Бердичева, защищать которые немцы могли, только высаживаясь на железнодорожные платформы. Наступление на фронте шириной 250 километров достигло глубины в 80 километров. Теперь у группы армий «Юг» не было железнодорожной связи с Германией.

А на Ленинградском фронте расположенные к северу от Царского Села 70 батарей дальнобойных германских орудий продолжали бить по Ленинграду. «Великий архитектор» во главе рейха не щадил мировые архитектурные шедевры. В ответ стреляли 356-миллиметровые орудия корабельной артиллерии, самая долгая в мире артиллерийская дуэль продолжалась. Агония великого города продолжалась.

Немцы взяли отсюда немало войск для ведущихся значительно южнее битв, но они создали внушительные три линии обороны, губя Ленинград, удерживая в коалиции Финляндию, закрывая доступ к Прибалтике. Жестокие бои велись здесь в сентябре 1943 года, и советским войскам удалось взять Синявинские высоты, встал вопрос о решительных усилиях по снятию блокады. На Пулковских высотах теперь стояли 140 артиллерийских орудий на километр. Вторая ударная армия заняла позиции на Ораниенбаумском плацдарме — подвиг Балтийского флота, сумевшего под огнем осуществить высадку начиная с 7 ноября.

Южане — 3-й и 4-й Украинские фронты бились за индустриальные призы — Кривой Рог и Никополь. В декабре удача была не на их стороне, хотя директива Старки была жесткой — взять оба города к 1944 году. Перед Малиновским была многослойно укрепленная Каменка, перед Толбухиным — высокий берег Днепра. Наступая на Никополь, командующий 44-й армией Хоменко и начальник его артиллерии Бобков ошибочно избрали дорогу, ведущую через немецкие позиции, попали под обстрел и погибли, о чем сообщило германское радио. В ярости Сталин приказал распустить 44-ю армию и отдельные ее части раздать соседним соединениям. Лишь позже, после допросов немецких офицеров, подозрение в злоумышленности было снято с двух офицеров и их останки были захоронены в Мелитополе согласно полагающейся им церемонии. Здесь, на юге, не было танкового изобилия, и продвижение вперед замедлилось.