Хетты. Разрушители Вавилона - О. Гарни

Энклитичные личные местоимения — mu («ко мне»), — ta («к тебе») и — si («к нему») содержат те же согласные звуки, что и соответствующие латинские местоимения — me («мне»), — te («тебе») и — se («себе самому»).

Глагол имеет два залога — актив и медиопассив. Спряжение глагола в активном залоге разительно схоже со спряжением греческих глаголов на — μι.

Существует также другой тип активного спряжения, до некоторой степени близкий к спряжению перфекта в других языках, но здесь сходство не столь очевидно, а признаков семантического различия между глагольными окончаниями двух этих типов не наблюдается.

С другой стороны, в лексике индоевропейский элемент проявлен относительно слабо. Этимология некоторых слов, несомненно, индоевропейская:

wātar — «вода»; греч. ΰδωρ — «вода»;

akw-anzi — «они пьют»; лат. aqua — «вода»;

genu — «колено»; лат. genu — «колено»;

kwis — «кто»; лат. quis — «кто».

Однако большая часть словарного состава имеет неиндоевропейское происхождение. Вот лишь несколько примеров: tanduki — «род человеческий»; totita — «нос»; kunna — «правая (рука)»; taptappa — «гнездо»; amiyara — «канал».

С углублением наших познаний в хеттском языке развернулась широкая дискуссия о том, какое именно место он занимает в индоевропейской семье. Довольно скоро было подмечено, что в хеттском отсутствуют основные признаки так называемых satem-языков (переход первоначального k — в s, qu — в k, а e — в о или а), из чего сделали вывод, что хеттский принадлежит к centum-группе (включающей латинский, греческий, кельтский и различные германские языки). Но дальнейшие исследования показали, что такое отнесение весьма сомнительно, и сейчас общим признанием пользуется версия, согласно которой хеттский язык относится к особой ветви индоевропейских языков, не совпадающей ни с одной из десяти ветвей, выделенных к настоящему времени. Многие ученые идут еще дальше. Там, где в языках прочих десяти ветвей образовались общие инновации, в хеттском языке сохранились следы архаических форм, и на этом основании высказывают гипотезу, что хеттская ветвь отделилась от праязыка раньше прочих. Но другие исследователи не соглашаются с таким предположением, и вопрос этот до сих пор остается в высшей степени спорным.

Следует отметить, что в известном отношении хеттский язык оказал индоевропеистике важную услугу. Издавна считалось, что различные формы, которые приобретают определенные слова в различных языках, можно удовлетворительно объяснить только допущением, что все эти языки утратили определенные гортанные (ларингальные) звуки, первоначально присутствовавшие в праязыке. Однако в хеттском языке буква h часто встречается в позициях, точно соответствующих тем, где в других языках предположительно утратился гортанный звук, и этот факт, вне зависимости от его детальной интерпретации (к примеру, от того, как именно произносилась эта буква h), нанес сокрушительный удар по так называемой «ларингальной» теории в целом.

Распознать истинную природу этого языка первым дешифровщикам помешали особенности хеттского письма. Заимствованная хеттами клинопись представляла собой слоговое письмо: каждый знак читался как слог, состоящий из сочетания «гласный+согласный», «согласный+гласный» или «согласный+гласный+согласный». Такое письмо хорошо приспособлено к семитским языкам, где редко встречаются стечения более двух согласных, но в хеттском (как и в других индоевропейских языках) такие группы часты, и на письме хетты были вынуждены обозначать их сочетанием слоговых знаков, при последующем прочтении которых гласные опускались. Еще одно затруднение заключалось в том, что звонкие и глухие согласные (например, d и t, b и p, g и k) различались на письме не соответствующими знаками, как в аккадском (эти знаки хетты использовали беспорядочно), а при помощи такой условности, как удвоение букв для обозначения глухих согласных. В результате из-за обилия лишних гласных и согласных многие слова искажаются до неузнаваемости.

В связи с этим можно отметить еще одну особенность хеттского письма — аллографию, то есть практику обозначения произносимого слова на письме иным словом. Хеттские тексты изобилуют вставками аккадских и шумерских слов, причем последние, как правило, записываются одиночным знаком, опознать в котором «идеограмму» (точнее говоря, «шумерограмму») нередко удается лишь по контексту, так как подобный знак может совпадать с одним из тех, которыми обозначаются обычные слоги. Но при чтении эти «иностранные» слова, вероятно, не произносились (во всяком случае, шумерские не произносились наверняка), они просто обозначали соответствующее хеттское слово, которое следовало подставлять на их место. Несомненно, писцы пользовались этим приемом как своего рода скорописью. С точки зрения исследователя, он имеет как свои достоинства, так и недостатки. С одной стороны, тексты, содержащие много аккадских слов, можно частично перевести еще до расшифровки хеттских слов; но, с другой стороны, правила аллографии были, по-видимому, настолько жесткими, что многие употребительные хеттские слова (такие, например, как «женщина», «овца», «медь» и т. д.) вообще никогда не записывались фонетически, а потому до сих пор нам неизвестны.