КГБ и тайна смерти Кеннеди - Олег Нечипоренко

МЕХИКО. РЕЗИДЕНТУ РА КГБ

«Le mataron! Mataron al Presidente de los Estados Unidos! Mataron a Kennedy!»^[1].

Эти слова донеслись до моего слуха с улицы, через открытое окно кабинета консульского отдела. Выскочив в посольский двор, я увидел мексиканку средних лет, которая, судорожно схватившись за металлические прутья наших ворот, рыдая, непрерывно выкрикивала, что убит президент Кеннеди. Я бросился обратно и включил стоявший в консульстве приемник. По радио шли сообщения, что в Далласе в госпитале скончался президент Соединенных Штатов Джон Кеннеди. Он погиб в результате покушения во время проезда по городу в открытой автомашине.

Должен признаться, что не помню, чтобы такая весть сразу задела меня за живое в чисто эмоциональном плане — слишком абстрактным человеческим существом был для меня президент Соединенных Штатов. Но я считал его сильным политиком и испытывал к нему уважение как к уверенному в себе и разумному противнику. Наши пути, если можно так выразиться, до этого пересекались уже дважды, конечно, не напрямую.

Летом, по-моему в июне, 1962 года меня неожиданно вызвали из Мексики в Центр, где в течение недели я интенсивно готовился к приему на связь агента, который должен был прибыть на несколько дней в Мексику из США. Мне предстояло основательно с ним поработать, в частности обучить комплексу шпионской технологии — секретному фотографированию документов, тайнописи, чтению микроточек, снабдить необходимым оборудованием и после соответствующего инструктажа отправить обратно. И надо же такому случиться, что его приезд совпал с официальным визитом президента Кеннеди в Мексику. Понятно, что при таких мероприятиях оперативная обстановка резко осложняется, ужесточается контрразведывательный режим, усиливается контроль над приезжающими, в данном случае как раз из США. Из-за случайности наш человек может попасть в поле зрения спецслужб и подвергнуться дальнейшей проверке. Вернувшись из Москвы задолго до обусловленной встречи и ознакомившись с обстановкой, я испытывал определенный дискомфорт, чтобы не сказать больше.

После установления контакта с агентом по «железным условиям связи», то есть по паролю в определенном месте, я должен был продолжить работу с ним на конспиративной квартире. Квартира эта, к сожалению, была расположена всего в нескольких кварталах от нашего посольства, что тоже не очень меня радовало. Пришлось уезжать в другие районы города, чтобы проверяться на предмет обнаружения слежки, а затем «подкрадываться» к месту работы. Слава богу, все обошлось благополучно, агент вернулся в США, мы отрапортовали в Центр о выполнении задания. Но этот визит Кеннеди в Мексику мне запомнился надолго.

Второй раз мы «встретились» с Кеннеди во время так называемого Карибского кризиса — он стал одной из главных фигур, если не центральной, в тот драматический момент.

Нашей резидентуре в Мехико тогда досталось основательно. Ведь мы оказались в критической зоне, как бы в треугольнике: Москва — Вашингтон — Гавана. Центр требовал — информация, информация, информация… У меня был источник, располагавший хорошими связями с антикастровской эмиграцией в Мексике и США. Естественно, пришлось его эксплуатировать с полной нагрузкой, где-то даже в ущерб канонам безопасности. Но ведь мир стоял на грани взрыва. Встречи с моим источником приходилось проводить не то что каждый день, но подчас и по два раза за день. Вообще все в резидентуре крутились в те дни как белки в колесе.

В тот момент, когда услышал по радио, что Кеннеди убит в результате покушения, я не мог себе еще представить, что наши пути снова пересеклись…

Слово «покушение» направило ход моих мыслей в определенное русло — как, кто, зачем? Одновременно возникла мысль о международных последствиях, сразу подумал о нашей безопасности здесь; в общем, мысли в голове неслись, перепрыгивая с одного на другое. Решил подняться в резидентуру, поговорить с резидентом о возможных дополнительных мерах безопасности в посольстве. Не помню уже, застал ли его на месте, но помню, что заходил в разные кабинеты, слушал радио. Передали сообщение, что прямо в самолете принял присягу в качестве нового президента Линдон Джонсон. Кто-то из дипломатов сказал, что арестовали убийцу, но не мог вспомнить имя. Потом я вернулся в консульство и занялся какими-то бумагами.

Вдруг спустя какое-то время в кабинет буквально влетел Валерий. Глаза у него были квадратные.

— Олег, сейчас по ТВ показали задержанного по подозрению в убийстве Кеннеди! Это Ли Освальд, тот, который был у нас в сентябре! Я узнал его! — на одном дыхании выпалил он.

— Он?!

Наверное, мои глаза стали такими же квадратными.

Вихрем вылетев из консульства, мы стремглав помчались в здание посольства, где у телевизора в гостиной на первом этаже собрались, пожалуй, все, кто в это время находился в посольстве. Мы не очень вежливо отодвинули кого-то и почти вплотную прильнули к экрану. Там проплывали документальные кадры, на которых в окружении полицейских шел предполагаемый убийца. Мы с Валерием посмотрели друг на друга.

Да, без сомнения, это он, тот Ли Харви Освальд, который был у нас в сентябре, а сегодня, 22 ноября 1963 года, задержан по подозрению в убийстве президента Соединенных Штатов Америки Джона Кеннеди. Мы не могли оторвать глаз от телевизора. Естественно, в холле мы не комментировали свое открытие, но когда вышли на улицу, переглянулись и, не сговариваясь, в один голос произнесли фразу, которую едва ли удалось бы выразить на любом другом языке, кроме русского. Мы находились в состоянии шока.

Вспоминает Валерий: «22 ноября, днем, я ехал по городу в автомашине, слушая радиоприемник. Вдруг передача прервалась, и передали экстренное сообщение, что в Далласе убит президент Кеннеди. Я ехал по делу в какое-то учреждение, даже не припомню какое, помню только, что там царил переполох, никто не работал, все слушали радио и бурно обсуждали случившееся. Возвращаясь в посольство, я, конечно, снова слушал радио и узнал, что задержан предполагаемый убийца. Когда назвали его имя — Ли, — оно сразу резануло мне слух и показалось знакомым. Но я отвлекся, вникая в другую информацию, однако потом все же вспомнил, что нашего посетителя звали так же странно. Вернувшись в посольство, я встретил во дворе Павла и поделился с ним своими подозрениями — не является ли задержанный тем нашим гостем.

В это время кто-то сказал, что по ТВ идет трансляция из Далласа. Я на ходу бросил Павлу:

— Пойду взгляну, что передают, и потом поднимусь к нам (в резидентуру. — О.Н.).

В холле собрались посольские, наблюдая за происходящим в Техасе. Найдя удобное местечко, я устремил взгляд на экран, где как раз показывали задержанного полицией предполагаемого убийцу президента. Сначала я даже не поверил своим глазам, но потом остолбенел. В кольце полицейских, в наручниках, с подбитым глазом, шел тот гринго, тот Ли Харви Освальд, который два месяца назад испытывал наши нервы и испортил нам спортивную субботу. Все еще не желая верить увиденному, я выскочил из холла и бросился в консульство, чтобы скорее найти Олега или догнать Павла. Увидев в кабинете Олега и сообщив ему, кого я узнал по ТВ, я вместе с ним бегом вернулся в холл. Поскольку в ходе прямой трансляции разные куски хроники из Далласа повторяли, я уже смотрел больше на Олега, на его реакцию на появление подозреваемого на экране. Когда Освальд появился в кадре, я увидел, как Олег вздрогнул, дернулся ближе к телевизору, готовый, по-моему, влезть в него. Через несколько мгновений он повернулся ко мне и молча утвердительно кивнул. Сомнений не было — он тоже узнал сентябрьского визитера. Мы встали, вышли на улицу и, посмотрев друг на друга, в один голос крепко выругались.