Капер Его Величества - Михаил Попов

Первое – фактор неожиданности. Судя по тому, что британцы высадились на берег и даже устроили пикник, никакого нападения ни с суши, ни с моря они не ждут.

Второе – если ударить сразу с двух сторон, это сведет на нет некоторое преимущество противника в численности.

В совокупности этих двух обстоятельств должно было хватить для победы.

Поскольку с моря невозможно подойти незамеченным, ставку надо сделать не на артиллерийскую дуэль, а на абордаж. Его легче всего провести с помощью пирог. Пока англичане будут продирать глаза и раздувать фитили своих пушек, пироги пересекут бухту и пришвартуются к обреченным английским посудинам.

А там уж начнется…

В общем, расчеты капитана Делеза следует признать верными. Все вышло бы так, как он задумал. Когда бы не одно обстоятельство.

Едва «Блаженный Уильям» вошел в самое узкое место между двумя отмелями, как оказался в самой гуще стремительно несущихся сквозь утренний туман пирог.

Французы оказались просто парализованы, когда увидели, что на них вываливается из воздушного молока черная громадина.

Человеку, который собирался застать кого-то врасплох, очень трудно перестроиться, если он обнаруживает, что сам стал жертвою неожиданного нападения.

С точки зрения французских солдат, «Блаженный» вел себя как дикий зверь. Он крушил, давил, ломал пополам оказавшиеся такими хрупкими пироги. Люди падали в воду с криками и стонами. Поскольку крики и стоны были произносимы на ненавистном в данный момент языке, англичане очень скоро сообразили, что происходит, и волей-неволей ввязались в совершенно не планировавшийся бой.

Выстрелы у выхода из бухты разбудили не только тех, кто оставался на кораблях, но и тех, кто еще блаженствовал на берегу. Человек, услышавший непонятные выстрелы, тянет руку к оружию.

Французы, засевшие в зарослях неподалеку от берега и ожидавшие только того момента, когда начнется атака пирог на корабли, растерялись.

Они не могли понять, что же все-таки там происходит, у входа в бухту. Неизвестность гасит боевой азарт. И без того было ясно, что драка предстоит жестокая, а теперь, было непонятно, что и думать. Одно дело – резать спящих англичан, другое – нарваться на них, на бодрствующих и злых.

Капитан Делез находился на одной из пирог. Офицер, назначенный командовать атакой с суши, получил совершенно точные указания – выступать только после того, как начнется абордаж. Сердце его разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, он знал, что приказы надо выполнять, с другой стороны, он видел, что выполнение приказа ведет к потере стратегического преимущества.

Атаковать, не дожидаясь абордажа?

А если у Делеза возникли сложности и абордажа не будет вообще? Тогда он останется с двумя неполными ротами мушкетеров против трех с половиной сотен разъяренных англичан.

От терзаний офицера избавил молодой стрелок, он не выдержал напряжения и выстрелил из своего мушкета прямо в туман на голоса противника.

Полковник Маллин, уже вполне проснувшийся, но еще не вполне разобравшийся в ситуации, принял единственно верное решение. Он велел всем только вставшим ото сна солдатам немедленно лечь на песок.

Так что невольный французский залп из зарослей принес минимальный вред.

– А теперь, пока они перезаряжают мушкеты, за мной!

Красномордый полковник оказался смелым человеком. И не дураком. Он правильно рассудил, что у противника, кто бы он ни был, людей не так много, как у него, иначе бы он действовал энергичнее.

Англичане и французы столкнулись на краю зарослей.

Кровопролитной битвы не получилось. Десять-двенадцать заколотых и раненых с обеих сторон. Французы не захотели выходить на пляж, англичане не стали соваться в заросли.

Тем временем «Саутгемптон» и «Повелитель морей» кое-как подняли паруса и направились на шум боя. Впрочем, туман уже к этому моменту рассеялся, и было отчетливо видно, что «Блаженный Уильям» ведет сражение с какими-то лодками. И в сражении этом, кажется, берет верх.

Сомнения все рассеялись, когда корабль капитана Кидда пустил в ход пушки. Стоило подняться в воздух двум фонтанам, состоящим из орущих людей и исковерканных обломков вперемешку с водой, как все было кончено.

Когда корабли эскадры подошли вплотную к месту боя, им осталась только приятная работа. Расстреливать из мушкетов и пушек мокрых, несчастных, тяжело выбирающихся на берег французов. Некоторые из них падали в изнеможении, другие оттого, что были ранены или убиты.

Уйти удалось всего лишь четырем пирогам. Да и то их экипажам пришлось изрядно понервничать, пока над их головами свистели ядра победителей.

Столь замечательно задуманная операция завершилась столь плачевно.

И все почему?

Капитан Кидд был разбужен грохотом пушечной пальбы. Разбужен, но ненадолго. Решив почему-то, что это не имеет к нему никакого отношения, он снова бросил голову на подушку и погрузился в путаный похмельный сон.

Билли, много повидавший на своем пиратском веку, смотрел на своего капитана не без некоторого странного восхищения. Редко встретишь человека, столь свободного в своих поступках.

Победоносный бой уже затихал, когда Уильям Кидд потребовал воды.

Билли выдавил в большую кружку с водой пол-лимона и подал ему.

– Что это там за грохот, Билли?

– Бой, сэр.

– С кем, Билли?

– С французами, надо понимать, сэр.

– С чего ты решил, что они французы?

– А они ругаются по-французски, сэр.

– А ты знаешь французские ругательства, Билли?

Капитан прихлебывал холодную воду и после каждого глотка переживал короткий миг блаженства.

– Я знаю много всяких ругательств, сэр, но когда приспичит, ругаюсь по-английски. Думаю, у этих ребят та же история.

– Когда же эти негодяи на нас напали?

– Правильнее было бы сказать, что это мы на них напали!

– Когда?

– Да не так давно, и двух склянок не отбить.

– А кто приказал?

– Вы, сэр.

– Я?

Тут Уильяму стало по-настоящему плохо. Несколько химерических по своей омерзительности воспоминаний всплыло в его измученном мозгу.

А ведь он и правда отдавал вчера какие-то безумные команды!!!

Что же делать?!

Сделалось капитану Кидду так тоскливо-тоскливо. Что он скажет полковнику? Что он скажет губернатору Вудфорду? Не говоря уже о лорде Хардуэе.

Отдал приказ о нападении, а сам нападение проспал!

Раздался стук в дверь каюты. Уильяму показалось, что это явился лично полковник, чтобы тащить его на виселицу.