Словен. Первый князь Новгородский - Василий Седугин

— Вью. Вью-вью!

Помолчала, потом снова:

— Вью. Вью-вью!

И от этого ласкового голоса вдруг стало на душе Словена легко, будто и не было четырех дней блуждания по лесам и болотам, когда жизнь висела на волоске… Как мало надо человеку для счастья!

Гудни проспала с полчаса. Открыла глаза, увидела цветы, изумилась:

— Это мне?

— Нет, другой женщине, которая прячется за деревьями, — улыбаясь, ответил он.

— Как это чудно! — нараспев произнесла она и прижала букет к лицу. — А какой аромат!

Солнечное сияние зажгло ее волосы, играя в них золотистыми отблесками, превратило глаза в ошеломляюще прекрасные бирюзовые озера. И ему вдруг захотелось поцеловать ее. Он, не рассуждая, наклонился и коснулся губами мягкой, теплой щечки.

Она невольно отпрянула, удивленно глянула на него. Краска густо залила ее лицо.

— Ну зачем же ты так, — растерянно произнесла она…

Потом встала, отряхнула подол платья и медленно, словно раздумывая над чем-то, пошла в направлении леса. Словен двинулся за ней.

Он шел и думал о том, что, как видно, влюбился в эту женщину. Влюбился как-то сразу, неожиданно, в тот самый раз, когда увидел ее обнаженной в реке. Именно тогда почувствовал он сильный удар в сердце, оно бешено забилось и поскакало куда-то… И с тех пор, не отдавая себе отчета, он стал думать о ней, боясь признаться в своих чувствах не только ей, но и самому себе. И вот только сейчас какая-то неодолимая сила толкнула его на поцелуй…

Он мельком подумал о Бажене и удивился, что после расставания ни разу не вспомнил о ней. Значит, была та любовь — вовсе не любовь, а увлечение. А вот сейчас обрушился на него ураган глубоких, настоящих чувств, подмял под себя и понес в неведомую даль, и он мчится в его вихре, не рассуждая и радостно покоряясь — то ли к счастью, то ли к беде.

Он шел следом за ней и умилялся каждому ее движению. В левой руке она держала букет цветов, а правой покачивала с особо, чисто по-женски сложенными пальчиками, когда указательный как бы невзначай направлен вниз и настоятельно требует подчинения; он был растроган каждым шагом ее крепких ног, не мог без восторга любоваться ее густыми, золотистыми волосами, тяжело ниспадавшими на спину…

А Гудни была в замешательстве. Ей всегда нравился Словен, высокий, сильный, мужественный, смелый, полная противоположность Довбушу, слабовольному, верткому, не очень умному и недалекому. А дерзила она ему в силу своей противоречивой и гордой натуры, понимая, что никогда им не быть вместе. К тому же Словен при первой встрече отнесся к ней с почтительным равнодушием и обидным безучастием; она для него была пустым местом. Этого она не могла простить и мстила при каждом удобном случае.

Странствия по лесу сблизили ее со Словеном, а его цветы и неожиданный поцелуй словно прорвали некую плотину, и чувства ее хлынули весенним половодьем. Она чувствовала, что каждый ее нерв напряжен до предела, она жила в предчувствии чего-то важного, значимого, что перевернет всю ее жизнь и приведет то ли к ослепительному счастью, то ли к крушению всей жизни. Ей казалось, что она то летит в черную пропасть, то поднимается к палящему солнцу. И повсюду стучало сердце — в руках, ногах, животе, пыталось вырваться из висков; неистово бился пульс, а вместо крови по венам неслось всепожирающее пламя.

Они долго шли молча, приходя в себя. Он не приближался к ней, боясь, что она прогонит. А она не хотела продолжения того счастливого мига, понимая, что тогда к прошлому возврата уже не будет. А прошлое — это Довбуш, великокняжеский дворец, почитание подданных… Хотела ли она оставить все это и начать новую жизнь, ей было неясно, оттого она шла и шла вперед, не оглядываясь. Гудни знала, что решение примет потом, позже, когда улягутся страсти и она сможет обдумать все спокойно и взвешенно.

Так шли они некоторое время в одиночку, потом поравнялись, стали перебрасываться ничего не значащими словами. Со стороны могло показаться, что в их отношениях все осталось по-прежнему. Однако каждый из них понимал, что они изменились, что к прошлому возврата нет и не будет, что внутренне они стали другими, и это другое в скором времени может изменить их будущее.

Случайно напали на родник, вытекавший в глубоком овраге, пообедали. На обед ушли остатки копченостей.

— Ничего, в лесу зверья много, поохочусь, добуду свежего мяса, — пообещал Словен. — А попадутся река или озеро, наловлю рыбы.

— Как мне надоели мясо и рыба! — вдруг закапризничала Гудни. — Мне бы парного молока или сметанки с творожком…

— Тогда надо зайти в какую-нибудь деревеньку.

— А почему бы и не завернуть? С собой я взяла мешочек монет, есть чем расплатиться.

Словен шел, внимательно присматриваясь к местности, в надежде отыскать признаки жилья. Наконец под вечер ему улыбнулась удача, и скоро они увидели с десяток домишек, ютившихся на краю леса. Судя по их виду, здесь жили германцы.

Не таясь, они вошли в деревню. И почти тут же увидели трех воинов, среди которых находился Одвольф. Герцог, потрясая длинным мечом, медленно приближался к беглецам, говоря на ходу:

— Словен, оставь Гудни и уходи. Ты мне не нужен и жизнь твоя мне совершенно ни к чему. Поэтому будь благоразумен, покинь деревню и возвращайся в свою Руссинию.

Словен вынул меч и изготовился к бою.

— Еще раз хорошенько подумай, я не тороплю, — продолжал убеждать его Одвольф. — Оцени мое благородство. Нас трое, а ты один. Я не стану церемониться и не вызову на поединок. Я просто расправлюсь с тобой. Так что не питай напрасных надежд.

— Я готов, герцог.

— Что ж, — с наигранным сожалением ответил тот. — Это твой выбор.

— Словен, оставь меня, — вмешалась Гудни. — Ты мне никто. У меня есть супруг, только он имеет право защищать меня.

Словен будто не слышал. Стоял, ждал нападения.

— Слышал, что сказала эта женщина? — вновь обратился Одвольф к князю. — Ты мужественный человек, я таких уважаю. Так что ступай с миром.

— Защищайся, герцог! — И Словен первым сделал выпад.

С пяти лет дядьки — бывалые, опытные дружинники — обучали его приемам владения оружием и искусству ведения боя. Днями он сражался со сверстниками на княжеском дворе, вытаптывая траву. Бились поодиночке, воевали отряд на отряд, схватывался княжич с двумя, тремя и более мальчишками, учился сражаться безоружным, надеясь только на ловкость и особые приемы борьбы… В будущих схватках на полях сражений всякое может случиться!

Поэтому Словен не растерялся, увидев перед собой троих бойцов. Он действовал решительно и быстро. Предупредив герцога о своем нападении, он неожиданно отскочил в сторону и оказался перед одним из воинов. Тот не ожидал такого поворота, попятился, нелепо отбиваясь, и Словен сумел уколоть его в плечо. Добить помешали герцог и другой воин, они бросились на него с двух сторон, заставили отступить.