Краткая история Европы - Саймон Дженкинс

Счастье оказалось недолгим. Рим еще праздновал воссоединение христианства, но крах Константинополя был уже не за горами. В 1453 г. двадцатиоднолетний османский султан Мехмед II (1451–1481) осадил город, перетащив свои корабли по суше из Босфора в Золотой Рог в обход византийских заградительных сооружений. Турки подкатили осадные орудия и начали штурм стен, считавшихся неприступными. Мехмед задействовал оружие, перед которым они устоять не смогли, – пушки, в том числе 26-футового монстра, способного посылать ядра на расстояние в милю. Послы умоляли императора Константина XI сдать город, потому что надеяться на помощь Рима не приходилось, а Мехмед обещал не грабить город и гарантировал безопасность его жителям. Константин отказался без объяснения причин. В полночь 29 мая армия Мехмеда вошла в город и обрекла его на три дня насилия и грабежа. Мехмед установил свой трон под куполом Айя-Софии и превратил собор в мечеть; в этой роли храм действует и в наши дни.

Боковая ветвь Римской империи, пережившая ее на тысячу лет, встретила свой конец. Римская и эллинистическая традиция, которую сохраняла Византия, продолжит свою жизнь в изгнании, в городах Северной Африки, и возродится в Риме эпохи Ренессанса. Афины пали перед Мехмедом в 1458 г., а остальная Греция – в 1460-м. Эгейское море давно уже нельзя было назвать центром Европы, а теперь оно окончательно превратилось во внутреннее море Османской империи. Самый преданный поклонник Византии, Стивен Рансимен, так завершает посвященный ей некролог: «Цивилизация была уничтожена бесповоротно. Она оставила великое наследие в науке и искусстве; она вытянула из варварства одни страны и облагородила другие… Живой ум, любопытство и эстетизм греков, горделивая стабильность и административный талант римлян, сверхъестественная проницательность христиан Востока – все это, спаянное в текучую чувствительную массу, теперь погрузилось в сон».

Проклятьем Византии стало то, что некогда было ее сильной стороной, – дислокация на задворках Европы. Она уже не была способна эксплуатировать свое положение торгового и культурного перевалочного пункта между Востоком и Западом. Итальянские купцы подмяли под себя торговлю, особенно после Четвертого крестового похода. Даже современный певец Византии Беттани Хьюз признает, что великий город Константина всегда был «и наш, и не наш… он стоял не там, где Восток встречается с Западом, но там, где Восток и Запад жадно и нетерпеливо вглядываются друг в друга». Новости о падении давнего соперника глубоко ранили Рим. Христианскому миру был нанесен удар как раз в момент воссоединения. Знакомый противник исчез, часть древней римской души погибла.

Но расстроились не все. Пока христианские беженцы покидали Константинополь, захватив с собой библиотеки и прочие сокровища, корабли, которые привезли их на Запад, возвращались на Восток с генуэзскими и венецианскими купцами на борту, жаждущими начать торговые переговоры с торжествующим Мехмедом. Сделка генуэзцев с Мехмедом была подписана всего через два дня после разграбления Константинополя. Города Северной Италии вступили в период величайшей роскоши. В Мантуе расцвел живописный гений Мантеньи (1431–1506), славу Венеции воспели художники Джованни Беллини (1430–1516) и Витторе Карпаччо (1465–1520) – последний с живостью и юмором запечатлел пестрое общество своего времени, подобно тому как позже это сделает семья Брейгель в Нидерландах.

Папа Николай V попытался организовать новый крестовый поход против Мехмеда, но не нашел желающих присоединиться. Падение Константинополя подтвердило статус Рима как духовной столицы христианского мира. При Евгении IV и Николае V папство вернуло себе верховную власть над церковными соборами в Базеле и Констанце. Не успев начаться, церковная реформа тихо сошла на нет. Сикст VI (1471–1484) оказался папой совершенно другого рода. Он превзошел всех своих предшественников в непотизме – назначал несовершеннолетних «племянников» кардиналами – и сравнялся с ними в экстравагантности. Высокое Возрождение пришло в Рим всерьез и надолго. Сикст VI заменил средневековые переулки проспектами. Он утроил фонды Ватиканской библиотеки. Названную в его честь Сикстинскую капеллу расписывали Боттичелли, Гирландайо, Перуджино и другие живописцы, на время одолженные у флорентийского семейства Медичи. Открытые около 1480 г. руины «Золотого Дома» Нерона стали сенсацией для художников, которые спускались в его так долго скрытые от мира комнаты и восторгались античными фресками.