Великая Испанская империя - Томас Хью

Еще один повод для беспокойства поселенцев заключался в том, что индейцы достаточно быстро осознали: возмещение при любых спорах и конфликтах может быть получено через суд. Вице-король Веласко (1550–1564) отчасти оказался невольным виновником этого: именно он разослал по территории Новой Испании инспекторов, обязанностью которых было изучить сельскую местность на предмет злоупотреблений. Подобный шаг был, несомненно, новаторским применительно к туземцам и в какой-то степени служил своего рода компенсацией за повальное распространение страшных болезней, поскольку оспа, тиф, корь и даже грипп вели к беспрецедентному вымиранию местного населения. Две наихудшие эпидемии случились в 1545–1548 и в 1576–1581 годах (вымерло около половины коренного населения), а локальные поветрия зачастую приводили к сопоставимым потерям на менее обширных территориях^{‹‹219››}.

Поселенцы прибегали ко многим незаконным методам, стараясь справиться с проблемами, вызванными эпидемиями и инфекционными заболеваниями. Так, они заставляли индейцев работать в небольших мастерских (obrajes), где производили шерстяную ткань; появление подобных рабочих мест было естественным следствием развития овцеводческих хозяйств. В этих мастерских первоначально трудились преступники и рабы, но позднее туда начали отправлять и свободных индейцев. Еще с 1530-х годов нанимали за плату сельскохозяйственных работников^{‹‹220››}, но имелось множество obrajes, чьи владельцы фактически запирали свой наемный персонал в мастерских, снаружи патрулировали охранники, и такие мастерские являлись, по сути, тюрьмами. В Тешкоко было восемь obrajes, в Шочимилько и Аскапоцалько — четыре и две соответственно. К 1595 году новый город Пуэбла-де-лос-Анхелес располагал сорока мастерскими-obrajes, и на каждой из них числилось в среднем по сорок пять работников (а на крупнейшей — и вовсе 120 человек)^{‹‹221››}. В 1573 году эти новые мастерские производили 50 000 рулонов шерстяной ткани в год^{‹‹222››}.

Другим источником роста социальной напряженности было то обстоятельство, что сыновья первых конкистадоров нередко возмущались чрезмерно добрым обращением францисканцев с индейцами. Кем были эти грубые мирские личности, скажем, для Антонио Валериано, заботливого правителя-индейца города Мешико на протяжении многих лет, отлично владевшего латынью и переводившего Вергилия? Валериано был одним из выдающихся ученых Новой Испании и женился на племяннице Монтесумы. Что думали отпрыски конкистадоров о фра Баутисте де Контрерасе, который, подобно Валериано, был выпускником францисканской школы Санта-Крус-де-Тлателолько и перевел на науатль сочинения Фомы Кемпийского? Кроме того, на Рождество 1553 года индеец из Аскапоцалько Франсиско Пласидо сочинил гимн, в котором ангелы, восхвалявшие рождение Иисуса, были выведены в образах, появились как кечолли, птицы Тлалока^[44]. Три восточных царя, явившиеся приветствовать Христа, именовали того «драгоценностью и кецалем»^[45], а жертвы избиения младенцев, устроенного царем Иродом, сравнивались с осколками лопнувшего яшмового ожерелья.

Такие сопоставления виделись опасными. Некий чиновник по имени Херонимо Лопес в 1550-х годах неоднократно предрекал, что обучение коренных народов Америк латыни и «наукам» приведет к ереси и мятежу: «Посему какую пользу принесет индейцам изучение латыни? Разве что они станут понимать, лепечет ли испанский священник глупости или нет»^{‹‹223››}. Лопес не был одинок в своих опасениях. Церковный совет в 1555 году постановил, чтобы все гимны и песни авторства индейцев подвергались цензуре.

Сокращение численности населения, нехватка рабочей силы и чреватые потрясениями изменения в культуре индейцев — все это оборачивалось проблемами для сыновей конкистадоров в 1560-х годах. Неизбежный «прорыв» произошел в типично темпераментной и яркой манере. В доме второго маркиза дель Валье в 1560-х проводилось множество празднеств. Хесус Суарес де Перальта, ближний кузен маркиза (сын брата первой жены Кортеса), отменный и наблюдательный автор, писал: «Никто не говорил о чем-то, кроме праздников и увеселений, а таковых устраивалось больше, чем когда-либо прежде»^{‹‹224››}. Тратились и проигрывались колоссальные суммы. Как-то раз Мартин Кортес предложил тост и вызов, кто выпьет больше остальных, а всякому, кто откажется принять вызов, грозило расстаться с кубком, который Мартин пообещал лично разбить вдребезги. После маскарадов сотня пьяных мужчин в причудливых одеяниях отправлялись искать индейских девушек. Если коротко, второго маркиза, похоже, снедала неутолимая страсть к развлечениям.

Он также затеял судебный процесс против своего богатого двоюродного брата Эрнандо Гутьерреса де Альтамирано, который совершил ошибку, позвав Мартина на отличный обед, и который, как считал Мартин, задолжал ему денег. (Гутьеррес де Альтамирано приходился кузеном Эрнандо Кортесу, будучи сыном судьи residencia Диего Веласкеса, первого губернатора Кубы^225.) Возвращение Мартина Кортеса из Испании в 1563 году подарило criollos Новой Испании (таковыми эти испанцы уже себя воспринимали) неведомую им доселе уверенность в будущем^{‹‹226››}. По рождению молодой Мартин явно превосходил тех испанских чиновников, с которыми ему доводилось вступать в контакт. Пошли даже разговоры о том, чтобы его короновать^{‹‹227››}. А вице-королем Новой Испании оставался Луис де Веласко, образец хороших манер, человек терпимый, благожелательный, гуманный, большой любитель лошадей, не желавший обязывать индейцев трудиться сверх положенного.

Веласко скончался 31 июля 1564 года от сердечного приступа; его сын позже утверждал, что смерть постигла отца преждевременно из-за дурного поведения маркиза-дель-Валье^{‹‹228››}.

Фернандо Бенитес описывал похороны Веласко как едва ли уступавшие в пышности погребению императора Карла V. Процессия двигалась от дома Ортуньо де Ибарра, официального представителя короны, до церкви Святого Франциска. В ее составе были шестеро епископов, судьи верховного суда, инспектор короны Херонимо де Вальдеррама и прочие скорбящие, а впереди шагали тридцать бедных индейцев и столько же бедных испанцев. (Легаспи, будущий завоеватель Филиппин, также присутствовал на церемонии, во главе отряда из 600 солдат, выделенных ему для покорения Дальнего Востока^229.) Веласко стал первым вице-королем Новой Испании, скончавшимся при исполнении обязанностей за океаном. Тщательно продуманная пышность его похорон стала моделью для множества подобных барочных мероприятий, которые отличали колониальный стиль в Мексике.