Комдив. От Синявинских высот до Эльбы - Борис Владимиров

В мае 1943 года гитлеровцы заметно активизировались. Возросла активность авиации противника. Значительно увеличился приток железнодорожных эшелонов с людьми и боевыми грузами. На допросах пленные давали показания о том, что немецкое командование приступило к подготовке наступления в сторону Ладожского озера, с целью восстановления блокады Ленинграда.

Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение об операции по разгрому группировки немецко-фашистских войск.

Со стороны Волховского фронта на участке предполагаемых действий оборонялась 8-я армия генерала Ф. Н. Старикова. Она и была выделена для проведения операции. Со стороны Ленинградского фронта привлекалась 67-я армия.

Чтобы сдержать атаки наших войск, гитлеровское командование ввело в действие все свои резервы, сосредоточенные на этом направлении. Когда же их оказалось недостаточно, оно сняло две пехотные дивизии из-под Ленинграда и бросило их против наших войск. Только с вводом в бой двух этих дивизий противнику удалось локализовать прорыв переднего края, осуществленный нашими частями в районе Поречья.

Такова преамбула операции 8-й армии, выступающей из района Вороново в общем направлении на Мгу — железнодорожный узел и крупный населенный пункт, как об этом рассказывает в своей книге «Неколебима как Россия» К. А. Мерецков.

В целях усиления 8-й армии 9 августа 311-я дивизия, напутствуемая командующим 54-й армией генералом C. B. Рогинским, хорошо укомплектованная личным составом и боевой материальной частью, выходит из состава этой армии и сосредотачивается в районе Корбусель, Вороново, где и поступает в распоряжение командования 8-й армии. 13 августа по приказу командарма 8-я дивизия сосредотачивается в районе деревни Килози, Назия, Марково с задачей быть готовой развить успех 256-й стрелковой дивизии.

4 августа, т. е. на следующий день, зная уже, что нам предстоит действовать на направлении наступления 256-й стрелковой дивизии, мы с командирами полков, начальником разведки Е. Г. Шуляковским и дивизионным топографом капитаном Комлевым вышли на наблюдательный пункт командира этой дивизии для рекогносцировки местности и противника.

Ознакомившись с полосой местности, на которой предстояло действовать нашей дивизии, мы обратили внимание, что она совершенно голая, изрытая системой траншей, ходов сообщений и воронками от разрывов снарядов. Нас удивило еще и то, что ни противник, ни наши войска никакой активности не проявляли, хотя немцы вели артналеты, но войска 8-й армии молчали. Чтобы более детально изучить обстановку, мы, пользуясь ходами сообщений, прошли к передовым подразделениям частей 256-й дивизии.

По небольшому числу бойцов в траншеях и по множеству воронок от снарядов и авиабомб было видно, что прошли тяжелые бои и части понесли значительные потери. От командиров и бойцов мы узнали, что дивизия во второй половине июля атаковала передний край противника и, овладев одной из его траншей, была остановлена огнем и контратаками. Впереди, в 200 м, оборонялся противник. В глубине его обороны, примерно в 2 км, выделялась над всей окружающей местностью возвышенность, обозначенная на карте отметкой 40.4. Ее здесь называли высотой. Высота эта с пологими скатами в нашу сторону являлась основным ключевым пунктом гитлеровцев на этом направлении. С нее на большом расстоянии просматривалось расположение наших войск. В нескольких километрах западнее высоты несколько раз за сутки поднимался аэростат, с которого велось наблюдение на большую глубину за всей впереди лежащей местностью. По команде с аэростата указывались цели в расположении наших войск, открывался и корректировался артиллерийско-минометный огонь. Наши войска несли большие потери от точного огня неприятеля. У меня создалось впечатление, что никто из артиллеристов 8-й армии почему-то не стремился уничтожить ясно видимую и очень вредную цель.

После короткой рекогносцировки местности и предварительных наметок исходного положения для наступления я отпустил командиров частей в расположение своих полков, а с разведчиком и топографом решил еще раз понаблюдать за противником в стереотрубу с наблюдательного пункта командира 256-й дивизии, чтобы вчерне наметить план предстоящего боя. Надо сказать, что после того, как мы побывали в траншеях, занятых 256-й дивизией, и рекогносцировки противника нам стало совершенно ясно, что нашей дивизии придется не «развивать успех прорыва», а самым настоящим образом прорывать оборону хорошо закрепившихся на ранее оборудованных позициях немцев. Открытая, без единого кустика, песчаная местность играла на руку нашему врагу.