Мемуары фрейлины императрицы. Царская семья, Сталин, Берия, Черчилль и другие в семейных дневниках трех поколений - Игорь Оболенский

В 1919 году, находясь в Коктебеле, Шарвашидзе получил приглашение от Сергея Дягилева присоединиться к его труппе, которая устраивала в Лондоне «Русские сезоны».

Шарвашидзе приглашение принял и вместе с женой уехал за границу. Как оказалось, навсегда.

Во Франции он стал одним из ближайших помощников Сергея Дягилева. Танцовщик Серж Лифарь в конце жизни вспоминал о князе Шарвашидзе как о «непревзойденном исполнителе театральных полотен и художественных замыслов «русских балетов Дягилева» – соучастнике художественно-театральной революции на Западе».

А изданный в 1957 году в Париже «Словарь современного балета» посвятил художнику такие строки: «При всей своей скромности, он был весьма ценным работником Русских балетов, так как без него декорационные терзания, к которым стремился и которых требовал Дягилев от художников, не могли бы достигнуть того высокого уровня и качеств, которые были им свойственны…»

Александр Шарвашидзе прожил сто один год. На двадцать лет пережил жену и под конец, как он писал дочери в Сухуми, «остался без средств».

Известный сценограф, популярный портретист (одним из самых знаменитых полотен его работы стал портрет балерины Тамары Тумановой, урожденной Туманишвили), талантливый художник последние годы провел на юге Франции. Заботу о нем взяла на себя вдова художника Савелия Сорина.

Я случайно обнаружил письмо Анны Сориной-Шарвашидзе (после смерти Савелия Сорина она вышла замуж за грузина Михаила Шарвашидзе, однофамильца Александра Константиновича) в архиве Национального музея искусств имени Ш. Амиранашвили.

Собирая материал для своей книги о грузинских женах, я изучал переписку знаменитых тифлисских красавиц. Обратный адрес на одном из конвертов – «Монако, Анне Сориной-Шарвашидзе» – привлек мое внимание.

Оказалось, это был ответ вдовы Савелия Сорина на письмо директора музея искусств Грузии Саникадзе, который интересовался, вернется ли в Грузию портрет Мери Шарвашидзе, который написал Савелий Сорин.

Вдова Сорина объясняла, почему, несмотря на свои обещания, до сих пор не передала работу мужа. Дело было в обиде Анны Сориной-Шарвашидзе на непочтительно, как ей показалось, обращавшихся с нею грузин-эмигрантов.

Портрет Мери Шарвашидзе в Грузию так и не вернулся. Обидевшись на дочь Александра Шарвашидзе, Анна Сорина решила оставить портрет Мери у себя, а в конце жизни передала его принцессе Монако Грейс Келли.

Полотна же Александра Шарвашидзе вернулись на родину – они были увезены из дома вдовы Сорина дочерью художника.

Обо всем этом Анна Сорина-Шарвашидзе писала 31 января 1979 года из Монако (орфография автора сохранена): «…Александр Шервашидзе жил у меня, болел у меня, я за ним ухаживала и похоронила его на русском кладбище, купив ему могилу, – его дочь приехала ко мне, чтобы поехать на могилу своего отца. Я ее приняла, как родную, она забрала все его оставшиеся вещи и рисунки, не дав мне даже маленького рисунка на память. Ея проживание у меня ей ничего не стоило, и была принята, как родная. Уехав, она даже меня не поблагодарила. Теперь же она захотела перевезти его прах на его родину, но она хотела это мне поручить. Он похоронен на русском кладбище, его могила куплена мною, но переслать его прах – это уже дело ея или же Вашего правительства»…

Через шесть лет после письма Анны Сориной-Шарвашидзе, в 1985 году, прах Александра Шарвашидзе был перевезен в Абхазию и предан земле.

На его похоронах присутствовала княжна Бабо Дадиани – внучка баронессы Мейендорф и мать Татули Гвиниашвили, об истории которой разговор пойдет чуть дальше.